Несмотря на сезон отпусков и в целом благоприятную погоду, политика в России проигнорировала летние вакации. Событий было много - как в сфере актуально-конъюнктурной, так и в комментарийно-аналитической. Не первый месяц в стране идет борьба с коррупцией. В июле из чисто риторических построений эта борьба превратилась в развернутый пошаговый сценарий. 31 июля на сайте президента (kremlin.ru) появился документ, озаглавленный: 'Национальный план противодействия коррупции'. В четырех его разделах тщательно прописывались меры по наведению порядка в стране: во-первых, в законодательной сфере (и в частности, подготовка федерального закона о противодействии коррупции, о необходимости которого говорится не первый год); во-вторых, в сфере государственного управления; в-третьих, в профессиональной сфере (повышение уровня юридических кадров). Четвертый раздел документа от деклараций переходил к делу: в нем приводился перечень первоочередных мер по реализации 'плана'. Появление документа было отмечено федеральными каналами и крупнейшими печатными изданиями. Тон комментариев был достаточно благожелательным, хотя не обошлось без недовольных. Так, в числе недостатков проекта упоминали фактическое поощрение доносительства, следовавшее из некоторых положений 'плана'.

Председатель Счетной палаты Сергей Степашин в интервью газете 'Коммерсантъ' раскрыл аспекты подготовки 'плана' (25 июля). По его словам, 'одно из первых совещаний Дмитрия Медведева в качестве президента было посвящено антикоррупционному плану'. Даже учитывая небывалый размах взяточничества в России, нельзя, с его точки зрения, необоснованно преувеличивать масштабы зла. 'Во-первых, мы ушли от 'дикой' коррупции. Сегодня элементарный порядок уже наведен'. Во-вторых, 'тема коррупции существует во многих европейских странах не меньше, чем у нас'. Он также предостерег от идеализации опыта других стран по борьбе с коррупцией, особенно радикального опыта. 'У нас все говорят: давайте головы рубить коррупционерам. Ну и что? Ну рубят в Китае головы, и толку? В конце концов у нас не так много населения'.

Свое согласие с Сергеем Степашиным по поводу недостатка статистики о коррупции выразил заместитель председателя Комитета Госдумы по безопасности Геннадий Гудков (интервью сайту Opec.ru, 7 августа). 'Надо понимать, - отметил он, - что когда говорят об уровне коррупции, речь всегда идет только об экспертных оценках, которые опираются на мнение специалистов, в основном, конечно, на мнение социологов'. Впрочем, Геннадий Гудков точно не склонен к умеренности в оценке масштабов коррупции: в то время как ВЦИОМ, по его словам, сообщает, что в России 80 процентов граждан так или иначе участвовали в коррупционных действиях, он сам полагает, что 'эта цифра очень близка к 100 процентам'. 'Я не знаю ни одного человека, который бы в нашей коррупционной системе был полностью свободен от необходимости давать подарки, взятки, подношения и прочее. По-моему, таких людей просто не существует, ведь либо у такого человека совсем не должно быть семьи и родственников, либо он должен обладать железным здоровьем и олимпийским терпением и вообще жить 'в отшельниках'.

Президент фонда ИНДЕМ Георгий Сатаров ('Борьба с коррупцией началась!', 'Ежедневный Журнал', 6 августа) очень просил читателей воспринимать его слова не как критику в адрес 'плана', но как 'просто горестные размышления'. Суть документа он обозначил тоже просто: 'Подверстали к плану все, что плохо лежало, и что может как-то, на их взгляд, быть выдано за борьбу с коррупцией'. Среди конкретных претензий, отраженных в этом 'горестном комментарии', - место из второго раздела документа, где упор делается на необходимость 'выработки оптимальной системы взаимодействия институтов гражданского общества и средств массовой информации с государственными органами, исключающей возможность неправомерного вмешательства в деятельность государственных служащих'. Особенно Георгия Сатарова возмутило то, что не СМИ надо оградить от вмешательства госорганов, но госорганы - от вмешательства СМИ. Вывод, сделанный правозащитником, звучал так: 'Все-таки документ уникальный. Он, уверен, войдет в историю. И сколько людей будут утверждать, что не имеют к его подготовке никакого отношения'.

Политолог Алексей Мазур на страницах июльского 'Политического класса' разбирался в причинах коррупции и методах ее ликвидации ('Как победить коррупцию?'). По его словам, немалый вклад в распространение коррупции внесло общее падение морали. А оно, в свою очередь, случилось из-за 'разочарования в коммунистических идеалах', 'усиления культа потребительства', а по большому счету - из-за 'разрушения религии'. Своеобразный костяк в системе антикоррупционных мер, очерченных Мазуром, - 'упрощенная система правосудия'. Достаточно расплывчато эксперт обрисовал фигуру 'судьи-комиссара', который будет беспристрастно и скрупулезно расследовать дело в случае отказа коррупционера сотрудничать со следствием. Не совсем ясна качественная разница между обычным судьей и 'комиссаром'. Кажется, все различие сводится к степени концентрации у таких людей положительных черт характера. В то же время непонятно, где взять столько порядочных людей, чтобы хватило на всех коррупционеров. Среди терапевтических мер Алексей Мазур предлагает и еще более спорные. Например, предложение, сформулированное в виде вопроса: 'Быть может, сажать на основании подозрений не стоит, но увольнять - почему бы и нет?' Тогда, видимо, придется уволить всех.

Тесно примыкала к теме коррупции и борьбы с нею тема компании 'Мечел', которая 24 июля оказалась в фокусе внимания Владимира Путина. Выступая на совещании по вопросам развития металлургии в Нижнем Новгороде, он подверг финансовую политику компании резкой критике. 'Есть у нас такая уважаемая компания 'Мечел', - многообещающе начал премьер-министр. - Кстати, собственника и руководителя компании Игоря Владимировича Зюзина мы пригласили на сегодняшнее совещание, но он вдруг заболел. А между тем известно, что в первом квартале текущего года компания продавала сырье за границу по ценам в два раза ниже внутренних, а значит, и мировых. А маржа где в виде налогов для государства? Конечно, болезнь есть болезнь, но я думаю, что Игорь Владимирович должен как можно быстрее поправиться. Иначе к нему доктора придется послать и зачистить все эти проблемы' (цитировано по: 'Вести.ru', 24 июля). Путин попросил Федеральную антимонопольную службу и Следственный комитет обратить на 'Мечел' 'особое внимание'. После этого котировки акций компании на мировых фондовых биржах резко пошли вниз. Так, на Нью-Йоркской бирже уже 24 июля они упали на 20 процентов. Это дало повод журналистам заговорить о появлении 'нового ЮКОСа'. Эксперты в большинстве не поддержали очередную журналистскую 'сенсацию', но тон их прогнозов оставался тревожным. Эксперт 'Горбачев-фонда' Андрей Рябов в комментарии информационному агентству 'Интерфакс' (25 июля) подчеркнул, что вряд ли 'Мечел' обернется вторым ЮКОСом, но 'рост неудовлетворенности деловых кругов слишком резкими действиями исполнительной власти' практически неизбежен. Журналист Дмитрий Бутрин во время on-line конференции на сайте Лента.ru (6 августа) объяснил действия Путина так: 'Здесь государство неуклюже попыталось сыграть роль арбитра и выступить в качестве поставщика справедливости для металлургов'. Зато еженедельник The New Times, отличающийся предельной (а иногда и запредельной) остротой комментариев, в статье 'Кто возжелал 'Мечел'?' (4 августа) предположил: 'Можно сделать вывод о том, что после передела собственности в 'нефтянке' власть планирует нечто подобное и в металлургии'. Наконец, обозреватель сайта Грани.ru Никита Варенов выдвинул собственную версию, и она была сконцентрирована в названии статьи: 'Версия равнодушного плевка' (31 июля). 'Зюзина публично прижали потому, что это было круто! - заявил он. - Настолько же круто, насколько было круто мочить других врагов государства в сортире'. В статье Никита Варенов проявил изрядное сочувствие к директору злополучной компании, которого высочайшая критика довела до кардиостационара.

Тем временем появилась информация, что за скандалом стоял вице-премьер Игорь Сечин. Именно он, по информации некоторых СМИ, готовил документы для заседания правительства, на котором ситуация с 'Мечелом' была доведена до сведения премьера. Тележурналист Владимир Соловьев в своем блоге (blogs.mail.ru, 'Блог умных мыслей', 'В чьих руках судьба 'Мечела'? Догадайтесь:', 25 июля) сделал два напрашивающихся вывода: 'Во-первых, ясно, что влияние Игоря Ивановича Сечина как было гигантским, так и осталось'. Но главное: 'Разговоры о влиянии Путина полностью, на 100%, подтвердились. Он четко расставил все точки над 'i'. Этим заявлением он конкретно дал понять - кто в доме хозяин. Все мировые рынки его услышали и отреагировали'.

Окончательную ясность в вопрос внес первый вице-премьер Игорь Шувалов, который 29 июля в беседе с журналистами сказал: 'Я считаю, что 'Мечел' не может повторить судьбу ЮКОСа. В жизни любых возможностей нельзя исключать, но это самый маловероятный сценарий' (цитировано по: NEWSru.com).

Своеобразным дополнением к этому скандалу, финальным его актом стало выступление главы государства в городе Гагарине, куда он прибыл, для того чтобы принять участие в совещании по вопросам среднего и малого предпринимательства 31 июля. Дмитрий Медведев для убедительности вспомнил любимый глагол Путина и обратил его против лихоимцев, облеченных властными полномочиями: 'Надо, чтобы и наши правоохранительные органы, и органы власти перестали 'кошмарить' бизнес. <:> В нашей стране очень важное значение имеют сигналы. Считайте, что этот сигнал дан'. Конечно, этот сигнал российский президент адресовал прежде всего соответствующим министрам. Но получилось так, будто эти слова касаются и Путина с его 'антимечеловской' риторикой.

Особенно восторженно воспринял 'гагаринские тезисы' президент Фонда эффективной политики Глеб Павловский ('Президент не уедет', Кремль.org, 31 июля). Он сразу предупредил, что совещание в Гагарине произвело на него 'впечатление очень серьезной и откровенной политической манифестации'. Знаменитое 'кошмарить' в строго запретительной форме он обозначил как 'музыку для рынка'. 'Страна выжила, - признал Павловский, - но ее губит теперь не олигархия, а смесь воинствующей некомпетентности и злостного расхищения национальной собственности. <:> Подписанные президентом Медведевым законы вступят в силу с января 2009 года, но его новая политика не может выжидать'.

Вполне в духе чаяний Павловского был выдержан материал о так называемом Институте оттепели, опубликованный в журнале SmartMoney (28 июля). В репортаже описывалась работа Института современного развития - аналитического центра, вышедшего из недр Мининформсвязи. Среди заказчиков института - президентские структуры. Поэтому автор статьи называет институт 'медведевским': среди ближайших задач аналитиков центра - проработка возможностей расширения полномочий Общественной палаты. Кроме того, работники института думают о 'наполнении демократии новыми смыслами'. В частности, большинство из них склоняется к недопустимости уточняющих определений к этому слову - наподобие 'суверенная'. Немудрено поэтому, что 'подчиненные Суркова интереса к дискуссии не проявили'. В целом статья в журнале отразила противоречивость закулисных политологических исканий, конкурентную борьбу за право влияния на президентскую команду.

Одним из 'сигналов' Медведева обществу, прозвучавших в этом месяце, стало заявление о 'кадровом голоде' во властных структурах. Колумнист 'Взгляда' Михаил Бударагин по этому поводу заметил, что, прежде чем говорить о дефиците ответственных, порядочных и профессиональных кадров, неплохо бы задуматься о прозрачности хотя бы судебной власти. 'Как только удастся добиться реальной независимости судей, можно будет всерьез надеяться на то, что чаемые 'новые люди' в регионах не превратятся через год все в тех же торговцев должностями, которым море по колено и закон не писан, потому что по субботам - банька с каким-нибудь очередным областным прокурором' ('О разумной последовательности', 25 июля).

О тотальной дефицитности российского общества рассуждал замдиректора Института социальных систем Дмитрий Бадовский ('Общество дефицита', 'Ведомости', 29 июля). Недостает качественной инфраструктуры, грамотного проектирования, хорошего образования и в конечном счете - инициативных специалистов. Он привел слова венгерского экономиста Яноша Корнаи, который утверждал, что 'принцип дефицита и его воспроизводство являются основополагающей характеристикой не только социалистической экономики, но и всего социалистического общественного строя'. Дмитрия Бадовского пугают попытки государства все 'зарегулировать и задирижировать': таким путем с дефицитом всего и вся не покончить. Впрочем, автор лишь поставил вопросы, но не дал на них ответа.

Журнал 'Итоги' не подошел к проблеме широко, как Дмитрий Бадовский, а сосредоточился на непосредственной теме медведевской реплики - о недостатке 'государственных' кадров. Нарисовав портрет среднего чиновника, журналисты издания пришли к выводу: 'По уровню квалификации, образования и степени преданности делу современный бюрократический аппарат не только уступает госслужащим времен Александра Радищева, но и недалеко ушел от советского номенклатурщика' ('Раскадровка', 4 августа). 'Подготовленных кадров не хватает даже для замещения вакансий губернаторов, - отмечалось в статье. - Что уж говорить о более низких уровнях управленческого механизма!'
Вообще последний месяц о кадрах рассуждать было модно. Не удержался и Владимир Путин, который 6 августа провел рабочую встречу с руководителем федерального агентства по молодежной политике Василием Якеменко. Повестка встречи - утечка молодых кадров за рубеж. Она, по словам Якеменко, с уровня в 27 процентов в 1992 году снизилась до 6 процентов в 2007-м (информация о встрече на сайте government.ru). Руководитель агентства заметил: 'Сегодня мы имеем базу на несколько тысяч человек, тех, кто не только там находится и занимает определенные позиции в научно-исследовательских центрах, в университетах, но и готовы вернуться. Я думаю, что через несколько месяцев мы уже сможем обсуждать с этими людьми условия их возвращения' (цитировано по сайту: nashi.su, 6 августа). Радио 'Свобода' не замедлило выступить с комментарием, смысл которого сводился к тому, что еще не скоро Россия решит вопрос об обеспечении молодых специалистов жилплощадью. В то время как основная причина невозвращения на родину российских специалистов, проявивших себя за границей, - пресловутый квартирный вопрос ('Василий Якеменко хочет вернуть ученых на родину', 7 августа).

Первый заместитель руководителя администрации президента Владислав Сурков в стороне от кадровых дискуссий тоже не остался. 22 июля в 'Известиях' были опубликованы выдержки из его выступления на ежегодном 'инновационном' молодежном форуме 'Наших' на Селигере. Помимо рассуждений о демократии ('Демократия, как езда не велосипеде: если не крутишь педали, останавливаешься и падаешь') он также заявил о том, что России нужны 'дерзкие люди'. 'Инновационная экономика будет пустыми словами, если государство не поставит своей приоритетной задачей приумножение человеческого капитала, - говорил Сурков. - Надо находить людей, приобретать людей, заниматься людьми штучно, тратить на это кучу времени и денег. Увидели способного мальчика или девочку - надо его поближе, пусть будет где-то рядом, дайте ему первые восемь копеек на опыт с какой-нибудь железкой, похвалите его, проявите к нему уважение'.

В русле ликвидации кадрового голода, постигшего органы государственной власти, можно воспринимать и неожиданное известие, пришедшее из Московского государственного университета, где в ближайшем будущем планируется открыть факультет политологии. По словам Виктора Садовничего, кафедру государственной политики в составе факультета философии предполагается выделить в самостоятельную школу политологии со статусом факультета. Роль куратора факультета была предложена спикеру Госдумы, единороссу Борису Грызлову. Идея вызвала сдержанное одобрение у аналитиков, лояльных власти, и настоящий восторг у 'либерально' настроенных кругов. У последних появился еще один повод для смешных газетных заголовков и 'тревоги' за 'права'. Между тем в комментарии информационному агентству 'Росбалт' 5 августа руководитель департамента политического консультирования центра 'PRопаганда' Михаил Виноградов отметил, что 'политические науки в России - отрасль достаточно новая, и важно их развивать. <:> Людей с социально-политическим мышлением действительно не хватает на разных позициях - чиновников, управленцев, журналистов'.

Молодежная политика - это по большому счету серьезный и важный раздел кадровой политики. Поэтому в июле, когда на Селигере и в других живописных уголках страны засели молодежные политлагеря, размышления о 'ювенальной' политике особенно взволновали экспертов. Спорили о том, кто лучше эту загадочную политику понимает, и попутно разоблачали оппонентов. Отличился Павел Данилин, шеф-редактор портала Кремль.org. 17 июля на сайте 'Новые хроники' он опубликовал статью 'Операция 'Ъ'. 'Никто ничего не знает о молодежной политике' - так она начиналась. Далее автор сообщал, что во всей России наберется от силы человек десять, представляющих себе, что происходит внутри молодежных организаций. И кокетливо добавлял, что он, Павел Данилин, написавший (как бы между прочим) книгу 'Новая молодежная политика 2003-2005', к числу этих десяти человек не относится. Впрочем, дальнейший ход его рассуждений показал, что массив аналитической и комментарийной информации по этому вопросу он оценивает именно с точки зрения знающего, а следовательно, входящего в заветную десятку. Поставив под сомнение компетентность одного сотрудника газеты 'Коммерсантъ', Павел Данилин заявил: 'Публично поссорив два крупнейших молодежных проекта ('Наших' и МГЕР. - Д.Б.), 'Ъ' хочет на этой ссоре паразитировать. К счастью, никакого конфликта между 'Нашими' и МГЕР не существует. А значит, и паразитирования не будет'. Он также резонно отметил, что причиной этих информационных перекосов является 'несовпадение желаемого и действительного'. Оно-то и заставляет журналистов заниматься созданием собственной реальности.

По сравнению с прошлым месяцем на задворках политической дискуссии оказался вопрос о функционировании властного 'дуэта'. Пока ни Медведев, ни Путин не обнаружили расхождений ни по одному вопросу государственного бытия. И эксперты, предрекавшие скорую ссору, оказались в проигрыше. Впрочем, отойдя на второй план, эта тема не покинула аналитическое поле страны. Директор Института прикладной политики Ольга Крыштановская в интервью сайту 'Русский Журнал' (6 августа), в частности, заявила, что 'госаппарат должен переориентироваться на Медведева'. 'Какого-то масштабного противостояния тому, что он делает, я не вижу, однако отсутствия противостояния мало, для проведения реформ, разумеется, нужна поддержка'. Впрочем, все еще впереди: база поддержки Медведева находится, по мнению эксперта, в стадии становления.

Журналист Николай Сванидзе в комментарии радио 'Русская служба новостей' отметил, что Владимир Путин и Дмитрий Медведев очень отличаются друг от друга. Это 'люди с разной ментальностью' (5 августа). Политолог Михаил Ремизов в статье 'Позитивная дипломатия' (газета 'Россия', 31 июля), развивая тему отличий Медведева от Путина, заметил, что первый 'обречен стать уникальным президентом - хотя бы потому, что он заведомо лишен возможности работать на контрасте с 'проклятым прошлым', как это делали его предшественники'. Прелесть и сложность 'нулевых' годов в том, что они действительно нулевые. Они, по словам политолога, 'просто точка отсчета для всего последующего. Успеха - если будет успех, неудач - если будут неудачи'.

Политические партии в разгар летних каникул были достаточно вялы. Но и на этом фронте не обошлось без примечательных событий. 17 июля газета 'Трибуна' анализировала известия о слиянии 'Справедливой России' и Партии социальной справедливости. Собственно говоря, идеологическую разницу между этими организациями могли (предположительно) объяснить лишь их руководители. Но и тут имеются серьезные сомнения. Как бы то ни было, а цитируемые газетой слова Алексея Подберезкина, лидера ПСС, свидетельствовали о том, что 'слияние' - плод не банального поглощения, а большой и взаимной любви. 'В прессе говорят о склоках, интригах, конфликтах', - жаловался он. Но ничего подобного нет, потому что 'Сергей Миронов и Николай Левичев ведут себя в этой ситуации не просто тактично, но даже чутко'.

В фокус внимания сайта Газета.ru попало заявление Бориса Грызлова о том, что 'Единая Россия' наконец приблизилась к ответу на вопрос о качестве собственной идеологии. 4 августа председатель высшего совета партии объявил об окончании 'центристского этапа' в истории ЕР и переходе к консерватизму и государственничеству ('Грызлов определился'). По информации электронного издания, 'в самой 'Единой России' к словам председателя высшего совета партии отнеслись недостаточно серьезно. По мнению нескольких видных членов партии, слова Грызлова не означают окончательного выбора единороссами идеологии'. 'Новая газета' рассуждала о том, чем скучающим единороссам заняться летом, и пришла к выводу, что 'чистки и инициативы, конечно, вносят оживление во внутрипартийную жизнь, но, пожалуй, наилучшее занятие для политического межсезонья - подготовка к съезду. Единороссы наметили его на ноябрь' ('Оппонент временно недоступен', 7 августа). А еженедельник 'Коммерсантъ ВЛАСТЬ', напротив, описывал не жаркое лето, а трудовые будни депутатов. В статье 'Депутатская распевка' речь шла о выступлениях при обсуждении повестки дня. Автор статьи описывал ухищрения, на которые пускаются российские депутаты, чтобы процедурным выступлениям придать политический оттенок и тем самым стяжать немного пиара. Первый способ - дать протокольное поручение комитетам или комиссиям. Второе - это громогласно вызвать на правительственный час какого-нибудь проштрафившегося чиновника. У многих депутатов сформировались уже собственный почерк и набор любимых тем: так, Жириновский любит поговорить о внешней политике, член фракции КПРФ Олег Смолин - об образовании и т.д.

По инерции обсуждалась сенсация июня: заявление публициста Александра Проханова о том, что Михаила Ходорковского решено освободить этой осенью, предположительно в октябре. В комментарии программе 'Момент истины' (26 июля) Александр Проханов чрезвычайно расплывчато говорил о причинах, толкнувших его обнародовать эту 'конфиденциальную' информацию. На вопросы Андрея Караулова он по-журналистски отвечал вопросами и в итоге ничего внятного не сказал. Зато в газете 'Завтра', редактируемой Прохановым, Владимир Бондаренко ('Ходорковский: век воли не видать?') выражал почти уверенность в том, что Ходорковский выйдет: 'Тюремные процедуры могут длиться еще полгода, но решение об освобождении уже принято наверху'. Впрочем, и он не до конца придерживался логики: 'Александра Проханова не случайно называют хорошо информированным пророком, через которого верховная власть время от времени запускает либо нужную информацию, либо дезинформацию'. Вот это 'либо дезинформацию' прозвучало весьма загадочно.

Владимир Карпец обнаружил 'оппозиционную' составляющую даже в таком, казалось бы, далеком от 'оппозиционности' вопросе, как развитие водного транспорта в России. Владимир Путин недавно высказался за то, чтобы разрешить иностранным судам плавать по российским рекам ('Вскрытие рек', Правая.ru, 24 июля). В свое время автором соответствующей концепции был не кто иной, как Михаил Касьянов, и политолог ставит вопрос в конце статьи: 'Идет ли в связи с этим речь о готовящемся изменении политического статуса 'оппозиционера' Михаила Касьянова, о его возможном - как минимум - восхождении осенью этого года на пост премьера, как о том открыто мечтают сторонники 'Другой России', с перспективой превращения его в 'российского Ющенко'?'
На обочине общественно-политической мысли тлели даже не дискуссии, а отдельные всполохи, искры потенциальных дискуссий. Незаметные на фоне 'новостного' водоворота, поглотившего информационные ленты и головы обывателей, они тем не менее представляли немалый интерес, поскольку касались вечных (то есть самых проблемных) вопросов российского бытия. В частности, постоянных и неуемных поисков собственной идеологии. Обозначив претензии на роль идеологических скреп общества, поблестели и отошли в тень лакмусовые бумажки суверенных демократий, энергетических сверхдержав, сбережения народа и прочих идеологических конструктов современности. Например, о национальной идее рассуждал журналист Дмитрий Быков. На сайте АПН.ru он опубликовал статью с загадочным названием 'Флеймогонная Россия, или Хвала дриздежу' (17 июля). Подзаголовок гласил: 'России нельзя иметь национальную идею. И никакую идею вообще'. Отправной точкой его рассуждений стали вести с электронных полей: летом сразу три заметных блогопользователя отказались от ведения своих сетевых дневников; среди них 'ветеран' ЖЖ-движения - писатель-фантаст Сергей Лукьяненко. В связи с этим Быков выделил несколько тем, которые обыкновенно вызывают в Сети бум комментариев, в том числе 'Еврейский опрос', 'Кавказский вопрос', 'Россия и мир', 'Офисный планктон' и 'Сам ЖЖ'. Это и есть 'флеймогонные' темы (от английского flame - 'пламя'). 'Чтение флеймов способно ужаснуть и самого благожелательного иностранца, - отметил журналист, - как все эти люди там уживаются?! Ведь у них одна страна, один президент (ну ладно, два, но между ними ведь нет западно-восточного антагонизма!). Общий языковой и культурный бэкграунд, даже уровень доходов примерно один и тот же, пусть в пределах довольно широкой вилки'. Поэтому-то 'России нельзя иметь национальную идею: единственной формой ее проведения в жизнь является не совместный труд на благо общества, а уничтожение половины этого общества'. В России нет теоретических ценностей, которые сплачивали бы население. Все, что нас объединяет, - ценности бытового плана. И это, по мысли Дмитрия Быкова, надо принять как должное.

Об идейной атомизации российского общества говорил и Владимир Голышев на сайте Назлобу.ru ('Малые космонавты', 4 июля). 'Единственный тип общности, уместный в наши замечательные последние времена, - 'попутчик', - заключил эксперт. - Каждый идет своей дорогой. Траектории наши то совпадают, то снова расходятся. Совпали - очень хорошо. Ибо 'вместе весело шагать по просторам'. Разошлись - еще лучше! Ибо нет соблазна 'соратничества'. Владимир Голышев вслух произнес слова, которые приходили на ум, должно быть, каждому человеку: важный вопрос о том, что нас всех связывает. Голышев отвечает на этот вопрос предельно честно и цинично: 'Дима Билан да тренеры-голландцы. На мой вкус, жидковат цемент. Так зачем же себя обманывать?' Себя и многих других политических авторов он называет 'продуктом дробления', 'насельниками своих 'малых космосов' - то есть 'малыми космонавтами' (отсюда и название статьи). К сожалению, российское общество действительно напоминает сегодня группу таких 'малых космонавтов', находящихся в режиме свободного, автопилотного полета.

Поиск национальной идеи этим летом трансформировался в 'поиск имени': при массированной поддержке телеканала 'Россия' начался интернет-проект 'Имя России', где всем желающим предлагается проголосовать за самого заметного в истории страны деятеля вне зависимости от сферы его деятельности. Во главе рейтинга оказались противоречивые фигуры: Ленин, Николай II, Сталин и другие. Журналист Максим Соколов ('Познание замысла Божьего методом аккламации', 'Эксперт', 21 июля) резонно отметил: 'Трагизм любой национальной истории в том, что в ней есть и Пушкин, и Сталин, и Гете, и Гитлер. И тяжба эта разрешится лишь с концом веков'.

Тем временем, пока Россия упорно искала себе 'имя', в начале августа ушел из жизни человек, вполне достойный называться если не 'именем России', то одним из ее великих имен. 3 августа умер Александр Солженицын. Его яркая жизнь, его романы, политические взгляды вызывали неоднозначное к себе отношение. Не примирила оппонентов и его смерть, хотя все были едины в том, что Россия потеряла великого современника. Валерий Выжутович вспомнил в 'Российской газете' ('Вакансия пророка', 8 августа) знаменитые слова Пастернака о вакансии поэта, которая сродни вакансии пророка: 'Она опасна, если не пуста'. 'В своих политических воззрениях, - отметил Выжутович, - он был для всех чужим. Либералы видели в нем ретрограда, коммунисты - лютого врага, всевозможные радикалы - соглашателя'. Политолог Павел Святенков в связи со смертью Солженицына вспомнил слова братьев Стругацких ('Понедельник начинается в субботу'): 'Смерть мага всегда безвременна'. В статье 'Солженицын как предтеча Путина' (Преемники.ru, 4 августа) Святенков говорил: 'Вольно или невольно, Солженицын предвосхитил современный политический строй России. То, чего он желал для нашей страны еще в 'Письме вождям Советского Союза', сбылось'. Александр Рудаков на страницах интернет-журнала RP-Monitor ('Символ патриотизма и символ свободы', 7 августа) отметил, что 'Александр Солженицын ушел из жизни, почитаемый в России, но забытый Западом'. Главный редактор журнала 'Политический класс' Виталий Третьяков в своем 'Политдневнике' ('На смерть Александра Солженицына', v-tretyakov.livejournal.com, 4 августа) писал: 'Его собственно литературное творчество весьма неровно, но в высших своих проявлениях очевидно приближается к вершинам русской литературы. Кроме того, он обладал, что вообще свойственно очень немногим, собственным литературным стилем, порой несколько искусственным, но зато опирающимся на классический русский язык, а не на его утрированные модернистские и постмодернистские варианты'.

Радио 'Эхо Москвы' в программе 'Культурный шок' 9 августа указывало на сомнительность включения имени Солженицына в проект телеканала 'Россия'. Между тем православный сайт 'Русская линия' представил читателям мнения простых священников о творчестве и личности писателя ('Солженицын - это целая эпоха', 6 августа). Вдали от московских экспертных мудрствований высказывания об ушедшем классике казались более ясными и правдивыми. 'Я лично очень благодарен Александру Исаевичу, - говорил один из священнослужителей. - До сих пор я храню как драгоценную реликвию найденный в шестнадцать лет на чердаке у родителей номер 'Роман-газеты' за 1962 год, где был опубликован 'Один день Ивана Денисовича', с прочтения которого началось и мое пробуждение от сна лжи и восхождение к правде и вечности'. Эти слова в Москве сошли бы за пафос, а на деле - отражают общий тон народных настроений, сопровождавших смерть Солженицына.

Такими были политический июль и первые дни августа 2008 года. Очень скоро большинство тем, увлекавших российских экспертов, отошли на второй план. Ранним утром 8 августа войска Грузии вошли на территорию непризнанной республики Южная Осетия и подвергли обстрелам позиции миротворцев. Появились жертвы среди мирного населения и российских военных. В ответ со стороны России в зону конфликта двинулись танки. Западные СМИ взорвались сообщениями о 'нападении' большой России на маленькую Грузию. События в Южной Осетии стали своеобразным водоразделом политической дискуссии лета. Поэтому мы сочли неуместным завершать июльский обзор описанием экспертных оценок войны в Южной Осетии. Об этом - в сентябрьском номере журнала.