В тихом плену предопределенности
Предметом большинства экспертных комментариев во второй половине января - начале февраля были президентские выборы. Они придали политическому процессу в России динамику, драматизм и предельную насыщенность. Заметным событием стала программная речь Владимира Путина на расширенном заседании Государственного совета (kremlin.ru, 8 февраля). Президент начал с того, что живописал ситуацию, в которой находилась страна к концу 90-х годов: 'На наших глазах террористы развязали масштабную гражданскую войну, нагло вторглись в Дагестан, взрывали дома в российских городах'. Впрочем, по словам Путина, 'у людей не было ни отчаяния, ни страха'. Утверждение весьма спорное. На самом деле отчаяние и страх есть у многих людей и сегодня, хотя в последнее время поводов печалиться за государственные дела стало действительно меньше. После непродолжительной, но знаковой констатации плачевного положения страны на пороге XXI века глава государства перешел к разговору о достижениях собственного правления. 'За последние восемь лет накопленный объем иностранных инвестиций в российскую экономику вырос не на какие-то проценты - в семь раз. <...> Сегодня мы уже полностью восстановили и утраченный за 90-е годы уровень социально-экономического развития. Реальные доходы граждан превысили дореформенные показатели. Устойчиво растет экономика', - перечислял президент. Кульминацией послания стало провозглашение долгосрочной стратегии социально-экономического развития России до 2020 года, сутью которой явилось утверждение: 'Россия должна стать самой привлекательной для жизни страной. И, уверен, мы сможем сделать это, не жертвуя настоящим ради так называемого светлого будущего, а напротив - день за днем улучшая благополучие людей'.

Речь Владимира Путина спровоцировала предсказуемо широкое обсуждение в экспертной среде. Либеральные аналитики подвергли основные положения доклада резкой критике. Директор Института проблем глобализации Михаил Делягин (интервью 'Русской службе Би-би-си', 8 февраля) сосредоточился на критике экономических выкладок, представленных президентом. Он небезосновательно заметил, что 'ВВП, который постоянно оценивается у нас в стране, принадлежит в основном Абрамовичу'. Да ведь и президент признал, что задача преодоления более чем 15-кратного разрыва в доходах граждан еще не решена. Экономист не стеснялся резких формулировок: 'Заявление, что 'восстановлен уровень социально-экономического развития, утраченный за 90-е годы', - это вранье'. Он продолжил: 'Восстановлен объем ВВП. Да, это правда, если принять на веру уровень инфляции, который бесстыдно занижается. Соответственно завышается реальная покупательная способность ВВП. Но уровень и социального развития, и человеческого капитала, и уровень технологического развития, и конкурентоспособность экономики, к сожалению, не идут ни в какое сравнение с 1988 годом'.

В противоположность желчному скепсису Делягина главный редактор журнала 'Профиль' Михаил Леонтьев излучал радость и оптимизм. Свое удовольствие первой, экспозиционной, частью президентского послания он решил разделить со слушателями радиостанции 'Эхо Москвы' (10 февраля): 'Она была абсолютно адекватна, изящна и замечательна. И даже некоторые статистические вещи, которые говорил президент, для меня были внове. Там ни прибавить, ни убавить - действительно очень убедительно выглядит'. Комментируя ту часть выступления Владимира Путина, где он говорил о попытках втянуть Россию в новую гонку вооружений, эксперт заявил твердо: 'Я считаю, что надо готовиться к войне, а не в носу ковырять'.

Наблюдатели согласились с тем, что речь носила ярко выраженный предвыборный характер. На этом сошлись гости воскресного выпуска программы 'Времена' (Первый канал, 10 февраля) - главные редакторы ведущих российских политических СМИ. 'Это предвыборная история, - заявил главный редактор радиостанции 'Эхо Москвы' Алексей Венедиктов. - Президент просто определил тот путь, по которому инерционно движется путинская Россия. Задачи амбициозные, энтузиазма не было, как их воплощать - неизвестно. Как сделать так, чтобы в четыре раза возросла производительность труда?' В целом скептически отнеслись к речи и другие эксперты. Главный редактор журнала 'Политический класс'
Виталий Третьяков отметил, что опора на пресловутый средний класс вряд ли будет содействовать инновационному развитию страны, поскольку средний класс инерционен по сути и не заинтересован в кардинальных изменениях, надеясь сохранить то, что имеет. Позднее Виталий Третьяков также обратил внимание на то, что в выступлении Путина не были указаны конкретные механизмы решения наболевших проблем. И наконец, главный вопрос: кто будет заниматься претворением в жизнь всех этих - бесспорно, правильных - планов?
Виталий Третьяков резюмировал: 'Со старой элитой вход в нарисованное Путиным будущее нам заказан. Кадры решают все! Этот железный закон всякого управления, тем более политического управления, которое невозможно заменить чисто техническими схемами и механизмами, неумолимо требует поставить именно кадровый вопрос на одно из первых мест при обсуждении реализуемости идей Путина' (Виталий Третьяков, 'А кадры кто?', 11 февраля, v-tretyakov.livejournal.com).

Многим показалась не случайной и временная перспектива, обозначенная в выступлении Путина, - решение поставленных целей и задач до 2020 года. В этот хронологический отрезок удачно вписываются три президентских срока. Журналист Николай Вардуль был не единственным, кто подметил эту закономерность: 'Сколько лет отделяет 2020 год от текущего? Правильно, 12. Цифра, конечно, сакральная, но отлично делится на три президентских цикла, два из которых, после 2012 года, Путин вполне может резервировать за собой через бесперебойный механизм взаимного преемничества. Тогда совершенно понятно, почему именно он и именно сейчас публикует стратегию до
2020 года, прямо связывая ее со своим именем ('Четыре откровения', 'Газета', 11 февраля). Тем временем декан социологического факультета МГУ Владимир Добреньков, комментируя заявления Путина, усомнился в том, что в выборе конечного срока присутствует некий 'сакральный' момент: 'Вероятно, ограничение 2020 годом - это некий условный срок, в котором не заложено никакого сакрального смысла' (интервью 'Русской линии', 11 февраля).

Политолог Виталий Иванов обратил внимание на следующие слова президента: 'Правительство должно быть центром выработки идеологии и стратегических планов'. По мнению аналитика, тем самым Путин дает понять, что правительство возьмет на себя часть функций, ныне выполняемых администрацией президента. По большому счету 'смена президента при одновременной пролонгации путинского правления означает, что значительную часть президентских полномочий будет осуществлять Владимир Владимирович' ('Взгляд', 11 февраля). А президент Фонда эффективной политики Глеб Павловский отметил мобилизационную природу речи Путина (интервью 'Российской газете', 11 февраля). Там, где другие не увидели новизны, он усмотрел смену стратегий: сорокаминутное выступление Путина, по его словам, зафиксировало главную перемену последнего времени - Россия переключилась со стратегии 'выжившего после кораблекрушения' на стратегию развития. 'Когда президент говорит о новом типе экономики, называя ее инновационной за неимением хорошего русского слова, речь идет фактически об экономике знаний, экономике таланта', - уточнил эксперт. Далеко не все с таким стоическим оптимизмом восприняли появление и прочное укоренение в лексиконе высших должностных лиц государства слова 'инновация', во всех его склонениях и производных. На уже упоминавшейся выше передаче 'Времена'
(10 февраля) приглашенные эксперты выразили также свое недоумение по поводу частого и не всегда оправданного использования термина 'нанотехнологии'. Михаил Леонтьев в шутку предложил такой образ 'нанотехнологии': 'Представьте себе: вы нажимаете на кнопку ядерную, а в этот момент у вас распадаются на атомы палец, кнопка и ракета'.

Наконец, главной претензией большинства наблюдателей к выступлению Путина стало видимое отсутствие в этом стратегическом послании подлинно стратегического содержания. Поэтому оно произвело впечатление, скорее, эскиза будущего, чем его детального рисунка, не говоря уже о подробном плане.

На фоне активизировавшихся околопутинских разговоров приобрела актуальность тема итогов его правления. Сезонная мода на ретроспективный анализ взяла верх.

7 февраля сразу в нескольких печатных и электронных СМИ появился доклад Бориса Немцова
(в тот момент еще члена федерального политсовета партии 'Союз правых сил') и Владимира Милова, директора Института энергетической политики (Грани.ru, 'Новая газета'). Доклад назывался просто: 'Путин. Итоги'. И, надо сказать, итоги оказались неутешительными. Если и были у России в последние восемь лет зримые, не подлежащие сомнению достижения, то произошли они не благодаря, а вопреки воле Кремля - таков был основной смысл документа. Если при Ельцине цена барреля нефти не поднималась выше 17 долларов, то 40 долларов в начале правления Путина и свыше 60 в настоящее время есть, по мнению авторов, основная причина повышения благосостояния общества. 'Фантастически благоприятные возможности, сложившиеся благодаря сверхвысоким мировым ценам на нефть, Путин обязан был использовать на цели модернизации страны, проведение экономических реформ, создание современной армии, медицинской и пенсионной систем', - заключили составители документа. Суть нынешнего режима они выразили в коротких формулах: 'авторитаризм без модернизации' и 'жить стало лучше, но противней'.

Публицист Александр Проханов в традиционной передовице с названием 'Царь-кризис' ('Завтра',
6 февраля) сокрушался об упущенных возможностях. 'Кончились семь тучных нефтяных лет русской истории, - констатировал он, - когда пресыщенный бюджет не мог переварить нефтедоллары, Минфин рассовывал избыток денег по банкам Америки и Гонконга, 'Газпром' был единственной составляющей валового продукта, не умолкали серебристые трели жаворонков из Школы экономики о безоблачном будущем. Семь лет болтовни, дурацкого пиара, бездействия и стяжательства'. Дмитрию Медведеву, по мысли писателя, предстоит повесить пиджак на гвоздь, засучить рукава и решать те проблемы, которые до сих пор оставались без решения.

Главный научный сотрудник Института Европы РАН Дмитрий Фурман ратовал за чистоту анализа. Он предложил читателям не уподобляться древним 'примитивным' народам и не приписывать Путину того, что было достигнуто не им, а в силу благоприятного стечения обстоятельств ('Поворот-2008', 'Независимая газета', 14 января). Разделяя, таким образом, объективные и субъективные достижения, аналитик пришел к выводу, что единственным личным достижением Владимира Путина стало его решение добровольно покинуть пост президента России. Впрочем, и здесь, по его мнению, глава государства был не до конца последователен: чтобы лишний раз не смущать элиту и не создавать предпосылки для возникновения ситуации двоевластия, ему бы лучше удалиться от власти совсем, без намеков на премьерство. Все же Дмитрий Фурман признал, что уход Путина есть 'удар по архаическим основаниям нашего политического сознания, по нашему 'образу власти'.

Больше всех, кажется, тревожился Александр Дугин, лидер Международного евразийского движения. В интервью ZRPRESS.ru (8 февраля) он возвестил закат золотой эпохи путинского правления: 'Было много блестящих достижений на всех направлениях: олигархов сажали, Америку пугали ракетами, нефти было завались, жизнь была замечательная, но она кончилась. Теперь нам предстоит что-то ужасное, на мой взгляд'. Главный евразиец России высказал опасение, что нынешний год может привести к полному развалу страны: 'Назначение Медведева, по сути, обнулило ожидания сторонников геополитического возрождения России'. Из примечательных событий 2007 политического года Дугин отметил как самое важное и 'этапное' для истории страны мюнхенскую речь Владимира Путина. В этот февраль ни президент, ни преемник не почтили германский форум своим присутствием. Зато прислали вместо себя первого вице-премьера Сергея Иванова. Памятуя о его свободном стиле общения с журналистами и публикой, от него ждали еще более резких и громких заявлений. Когда их не последовало, эксперты стали рассуждать о действительной либерализации системы. 'Кое-кто даже решил, что Иванов тем самым намекнул на возможную будущую либерализацию страны и свою готовность присоединиться к этому курсу', - писал Георгий Глазунов ('Голубь в тигриной шкуре', Каспаров.ru, 12 февраля). Впрочем, эксперт оппозиционного сайта не поддался на эту каверзу и усмотрел причины мягкого выступления Сергея Иванова в изменившейся конъюнктуре международных отношений. 'Мюнхенская' политика якобы не сработала, доставив российским дипломатам множество проблем, поэтому решено было откорректировать внешнеполитическую риторику устами Иванова.

Пока маховик избирательной кампании раскручивался все быстрее, невзирая на торжество конъюнктуры над стратегией, немногие политики и политологи все же находили время и место, чтобы заняться теорией, пусть и прикладной. Первый президент СССР Михаил Горбачев подверг критике российскую избирательную систему. В интервью информационному агентству 'Интерфакс' 27 января (выдержки из разговора были опубликованы на следующий день, 28 января, когда стало известно об отстранении от участия в избирательной кампании Михаила Касьянова) политик заявил: 'С нашими выборами не все в порядке. И наша система нуждается в серьезной корректировке'. Результат выборов, отметил Горбачев, полностью предсказуем и 'предопределен той огромной ролью, которую сыграл Владимир Путин'.

Митрополиту Кириллу пришлось выдержать долгий допрос (иного слова не подберешь) по поводу поддержки Православной церковью кандидатуры Дмитрия Медведева на выборах нового президента России. В роли следователей выступили журналисты немецкого журнала Der Spiegel (текст интервью был перепечатан 21 января в 'Профиле'). 'Наша реакция на это выдвижение была положительной не потому, что Медведева поддержал Владимир Путин, - оборонялся митрополит, - а потому, что Медведев - опытный политический деятель. Что же касается предложения Путину занять пост главы правительства, то оно не противоречит Конституции. Путин возглавил избирательный список партии, которая набрала более 63% голосов, и у такой партии есть моральное право решать, кому быть главой правительства'. Следует признать, что в ответе главы отдела внешних церковных связей Московского патриархата была толика умолчания, но и правда в его словах тоже была. Что ни говори, а Медведев пусть и моложе, но в некотором смысле опытнее своих конкурентов по президентской гонке (или, точнее говоря, он более информирован).

Первый вице-премьер Дмитрий Медведев выступал все активнее на информационно-аналитическом поле страны. 22 января он был на
II Гражданском форуме (стенограмма речи на официальном предвыборном сайте Медведева - medvedev2008.ru) и сказал: 'Мы, безусловно, и дальше будем продолжать работу по развитию так называемого человеческого капитала'. Медведев, как и Путин две недели спустя, провел параллель между
хаосом 90-х и стабильностью 2000-х: 'Вспомните начало 90-х годов. Власть по известным причинам с большим трудом справлялась со своими обязанностями, а страна расползалась вкривь и вкось. Были огромные, просто иногда фатальные на первый взгляд центробежные тенденции. Ну и что там было поддерживать? Поэтому сначала нужно было привести в порядок саму власть. И только на этой базе искать общественную поддержку'. Его речь оставила впечатление, что либеральные пристрастия, приписываемые Медведеву часто на том основании, что он не выходец из силовых структур, преувеличиваются.

Вообще в последний месяц было модно вспоминать 90-е годы. Не удержался от этого и столичный градоначальник Юрий Лужков (12 февраля 'Московский комсомолец' опубликовал его статью). На этот раз, однако, мэр решил не утруждать себя и своих спичрайтеров - некоторые особенно удачные обороты были позаимствованы из предыдущих выступлений. 'В 90-е годы мы прошли по краю пропасти. Мы же все прекрасно помним всю эту псевдолиберальную политику блуждающих улыбочек и причмокиваний, под звук которых методично и цинично мастерился гроб отечественной экономике и будущему России' - точно такими же словами мэр изъяснялся полтора года назад на декабрьском съезде 'Единой России', проходившем в Екатеринбурге.

Исполнительный директор правления фонда 'Русский мир' Вячеслав Никонов был среди немногих, не просто усомнившихся в либерализме Медведева, но однозначно заявивших, что будущий президент России - точно не либерал ('Доктрина Медведева', 'Известия',
6 февраля): 'Либерализм отрицает то, что вновь стали признавать значимым, прежде всего национальные традиции, моральные и семейные ценности, веру, сильное государство. Медведев ничего этого вовсе не отрицает, наоборот, поддерживает'. Вывод политолога: 'Доктрина Медведева' консервативна'. Среди опорных пунктов этой доктрины Вячеслав Никонов назвал антиреволюционность, наращивание человеческого капитала и создание цивилизованной правовой среды. 'Медвеномика', по выражению аналитика, 'инкорпорирует все основные положения 'путиномики' - инвестиционный фонд, особые экономические зоны, крупные инфраструктурные проекты, оптимизацию налогов, развитие финансового рынка'.

Юрий Шевцов, размышляя о возможных либеральных устремлениях Дмитрия Медведева, предположил: 'Можно рассчитывать, что имеющий либеральный имидж Медведев попробует сразу после избрания сыграть на своем имидже, улучшить отношения с Западом, прежде всего с ЕС. И наверняка найдет сторонников такого сближения и на Западе' ('Газовый Медведь в большой Европе', Преемники.ru, 6 февраля). Впрочем, полностью может устроить Европу лишь безоговорочное согласие России на резкое понижение цен на углеводороды, и 'сложно представить себе, чтобы самый либеральный российский курс мог слишком далеко зайти в уступках Европе на этом пути'. Посему опасения части политического класса не имеют под собой достаточных оснований.

Очерковый портрет преемника, нарисованный журналистами 'Русского Newsweek', был исполнен в пастельных тонах, благожелательных по отношению как к Медведеву, так и к Путину ('Демисезонный кандидат', 4 февраля): 'До выборов меньше месяца, а штаб Медведева почти не функционирует. Формально в него входят и силовики, и представители выдвинувших Медведева партий, но в реальности по-прежнему лишь несколько человек планируют постоянные поездки - то с Путиным, то без Путина, - рассказывают близкие к штабу источники. Четыре года назад штаб Путина собирался ежедневно - штаб Медведева собирается раз в неделю'. Стабильно высокий рейтинг Медведева, согласно предположениям журналистов, к выборам станет еще выше - преемнику не требуется совершать излишних телодвижений.

Эксперт Горбачев-фонда Валерий Соловей в интервью 'Литературной газете' (5 февраля) высказал свое мнение по поводу высокого рейтинга Медведева: 'Что показательно: по опросам 'Левада-центра', рейтинг Медведева весьма высок - 82 процента. Это выше, чем рейтинг Владимира Путина, когда он переизбирался на второй срок. Тем самым Медведеву посылается сигнал: у тебя есть свой собственный авторитет, независимый от авторитета нынешнего президента, и ты можешь чувствовать себя достаточно уверенно. И если судить по частоте упоминаний и по ракурсу, в котором показывают Медведева, становится ясно, что он сейчас центральная фигура, которая идет или вровень с президентом, или даже затмила его. Что будет после выборов, какая будет политика, ее кадровое наполнение - пока неясно'.

Ведущий эксперт Центра политической конъюнктуры Павел Салин опубликовал в январском номере журнала 'Политический класс' статью, которая систематизировала имеющиеся в наличии сведения о команде Медведева ('Преемник и его команда'). Коль скоро вопрос о его преемстве уже решен, самое время поговорить о том, каких людей он приведет за собой во власть. Автор указал на два кадровых источника для Медведева: это преподавательская сфера (Санкт-Петербургский государственный университет) и 'Газпром'. Неплохие шансы пойти на повышение имеют глава Высшего арбитражного суда Антон Иванов, судьи Конституционного суда Сергей Казанцев и Сергей Маврин.

С актуализацией Медведева в образе преемника в российском Интернете возродился интерес к уже, казалось, забытому юмористическому персонажу Медведу, повальная мода на которого распространилась в 2006 году. В прошлом номере 'Политического класса' мы писали о стремительно растущей популярности электронных социальных сетей. Наши прогнозы относительно серьезного политического потенциала этих сервисов оказались оправданными: в результате 'скрещивания' одного популярного молодежного ресурса с ожившим интернет-персонажем появилось сообщество 'Вперед, Медвед!'. В комментарии сайту Дни.ru (6 февраля) организатор сообщества, обыкновенный студент МГУ, рассказал, что для открытия 'странички' ему не понадобились деньги. Подобные процедуры занимают несколько минут, между тем численность группы всего за несколько дней достигла пяти тысяч человек. Вероятно, в недалеком будущем подобные сайты станут полноценными участниками политического процесса.

Помимо электронной мифологии избирательная кампания внесла свой посильный вклад и в развитие многообразного российского политического юмора. Информационное агентство 'Росбалт' составило рейтинг спонтанных (и заранее заготовленных) афоризмов известных (и не совсем известных) политиков
(10 февраля). В списке дважды фигурировал Андрей Богданов, кандидат в президенты, лидер Демократической партии. 'Люди готовы голосовать за новое демократическое лицо - мое!' - смело утверждал он. Опередил Богданова только Жириновский, который стал автором трех крылатых фраз. Попали в сводку и политики, которых сложно заподозрить в косноязычии или сознательном эпатаже. Так, первый вице-премьер Сергей Иванов оказался на 'доске почета' за мюнхенское высказывание (отнюдь не спонтанное и не глупое): 'Борьба с терроризмом - это своего рода 'священная корова', которая все чаще используется в качестве 'троянского коня'.

Заместитель генерального директора Центра политических технологий Алексей Макаркин уделил внимание поведению либеральной оппозиции ('Бойкот и грабли', 'Ежедневный журнал', 12 февраля). Часть либералов, представленная главным образом партией 'Яблоко', пассивно бойкотируют эти выборы. Другая часть либералов перешла к активному бойкоту. Комментируя решение 'Яблока', заместитель председателя партии Сергей Митрохин сказал: 'За три недели до выборов, наверное, уместно подтвердить позицию, которая была заявлена еще в декабре: сегодня в России нет федеральных выборов. Выборами не было то, что происходило 2 декабря, не будет ими и то, что произойдет 2 марта. Мы просто подтвердили эту позицию и рекомендовали нашим избирателям, как себя вести, если они не хотят участвовать в выборах' (интервью Радио 'Свобода', 9 февраля).

В хоре критиков путинского правления в январе зазвучал голос писателя Владимира Сорокина.

В интервью испанской El Pais
(30 января) он делился своими впечатлениями о происходящем на родине: 'Команда, находящаяся сейчас у власти, очень беспокойная, ведет себя очень нервно и иногда впадает в паранойю. Если всмотреться в лица Путина и Медведева, я сказал бы, что они излучают беспокойство и озабоченность'.

Претензии к избирательному процессу в России не замедлили высказать Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ, а также Парламентская ассамблея ОБСЕ. Они отказались участвовать в процедуре наблюдения за ходом выборов в России. Впрочем, оценивая этот демарш международных организаций, политологи призвали не придавать этой проблеме большого значения. Директор Института политических исследований Сергей Марков сказал в интервью сайту 'Единой России' (ediros.ru, 11 февраля), что 'БДИПЧ является организацией, которая оторвалась от ОБСЕ и которую ОБСЕ практически не контролирует'.

В феврале экспертное сообщество, а вслед за ним и подавляющая часть населения обсуждали возможность финансового кризиса в стране. Кстати пришлось и заявление первого заместителя председателя Центробанка Алексея Улюкаева, который признал, что за первые полтора месяца 2008 года из России за границу утекло около девяти миллиардов долларов. Масла в огонь подлили тревожные прогнозы Анатолия Чубайса и Егора Гайдара. Последний в интервью Deutsche Welle (25 января) говорил, что следует ожидать снижения темпов роста экономик России и Европейского союза. Как сказал экономист, на преодоление последствий этого кризиса может уйти два-три года. Анатолий Чубайс развил медиаактивность. Сайт DP.ru перепечатал в отрывках текст его выступления на экономическом форуме 'Россия'
(4 февраля): 'Страна беспрецедентно готова к новой экономической ситуации с точки зрения валютных и иных финансовых резервов. И абсолютно не готова к этой новой ситуации с точки зрения внутренней и внешней политики России'.

А в интервью еженедельнику
The New Times (11 февраля) глава РАО 'ЕЭС России' нарисовал еще более мрачную картину с двумя вариантами развития государства в случае кризиса. Один сценарий выхода из масштабного кризиса - политико-экономическое закрытие страны, восстановление некоего подобия 'железного занавеса'. Другой вариант Анатолий Чубайс рисовал красочно и образно: 'Восстановление базовых принципов либеральной экономической политики. Это ровно то, что правительство проводило в период с 1991 по 1997 год и с 2000 по 2005 год. В результате той 'антинародной' политики был накоплен Стабфонд, который Алексей Кудрин сумел сохранить и приумножить, несмотря на все нападки и истерики. Золотовалютные резервы ЦБ - 460 миллиардов долларов'.

Оппонировать Гайдару и Чубайсу вызвался автор и ведущий программы 'Постскриптум' на канале 'ТВ Центр' Алексей Пушков. В комментарии сайту KM.ru он сказал (7 февраля): 'Чубайс говорит, что Россия может продолжать обострять ситуацию вокруг Британского совета, но 'нужно посчитать, во сколько обходится России такая внешняя политика'. Это есть чистой воды политическая демагогия, которая абсолютно неприемлема. Прежде всего потому, что сам Чубайс никогда не считал, во что обошлась России та внешняя политика, которую он проводил вместе с Ельциным, Козыревым, Гайдаром и т.д., когда он находился у власти. Между прочим, та внешняя политика обошлась нашей стране очень дорого. Потому что именно в 1990-е годы, например, были заключены соглашения о разделе продукции, которые сейчас приходится пересматривать. Причем далеко не всегда самыми изящными методами (я имею
в виду проекты 'Сахалин-1'
и 'Сахалин-2')'.

Журналист Дмитрий Бутрин предложил собственный взгляд на происходящее в сфере экономики: 'Кризис налицо, но не экономический. Главная причина оживления в экспертных и властных кругах - ожидание политического перелома, открывающего перспективы выхода сразу из всех тупиков: внутри- и внешнеполитического, идеологического, макроэкономического, корпоративного, социального' ('Кризис как спасение', Газета.ru, 4 февраля).

Среди других дискуссионных треков начала года - предложение главы Минрегиона Дмитрия Козака об объединении регионов в макрорегионы по экономическим признакам. Глава комиссии Общественной палаты РФ по вопросам местного самоуправления Вячеслав Глазычев в интервью информационному агентству РИА Новости подверг эту идею всестороннему анализу, а на вопрос о том, вероятно ли противодействие позитивным изменениям в этой сфере, не исключил возможности 'тихого саботажа' (8 февраля).

О проблемах местного самоуправления рассуждал и писатель Александр Солженицын ('Какой быть России?', 'Аргументы и факты', 31 января): 'Да позволим же наконец и в России существовать местному самоуправлению, где безстеснительно, каждый раз по жизненным, всем понятным поводам раскрывались бы уста. Я - уже не первый десяток лет, сколько мог, - писал, объяснял, призывал именно к свободному действию в России местного самоуправления. В нашей истории веками существовал и деревенский мiр, и городские веча, и казачьи сходы, а с конца XIX века - плодотворное Земство, разогнанное большевиками в 1918 году (замененное ими на Советы, а те сразу были подмяты компартией и никогда ничем реально не управляли)'.

Другой заметной темой последнего времени стал извечный выбор: Европа или Восток? Уполномоченный по правам человека Владимир Лукин ('Россия в мире: европейский путь', 'Ведомости', 11 февраля) рассуждал так: 'В России явственно наметилось тяготение к некоей неовизантийской стратегии. Однако Византия, как известно, не сошлась с Европой и погибла, не справившись с вызовами новых времен. Так куда же стремимся мы?'
Несколько ранее по телеканалу 'Россия' (30 января) был показан фильм 'Гибель империи. Уроки Византии'. В роли автора документального фильма выступил архимандрит Тихон, который считается духовником президента. Предметом главной претензии многочисленных критиков картины стали слишком очевидные параллели с нынешней Россией: тут и отступник Виссарион, бежавший за рубеж и оттуда управляющий внутренней оппозицией. Тут и прообраз Владимира Путина - император
Василий II, создающий стабилизационный фонд страны, борющийся с олигархами, которые ввергли империю в кризис. В интервью журналу 'Коммерсантъ ВЛАСТЬ' архимандрит Тихон сказал: 'В истории вообще если не все, то очень многое повторяется. Убежден, что византийская история, особенно для нас, -это бесценный кладезь исторических аналогий. И, если хотите, в этой истории можно прочесть предупреждение всем нам, живущим в сегодняшней России' (1 февраля).

Такой выдалась политическая зима 2008 года, плавно подводящая страну к мартовскому голосованию. Как видно, интрига избирательной кампании мало занимала экспертов: они больше думали не о результатах (которые уже и так понятны), а о контурах будущей политической системы и о месте в ней нынешнего президента.