Такое ощущение, что политическая мысль вслед за политиками, политологами и доброй половиной россиян этим летом взяла себе небольшой отпуск. Хотя интенсивность общественной дискуссии во второй половине июля - первой половине августа ничуть не уменьшилась, основные политические сюжеты - предстоящие выборы, 'третий срок' президента Путина и проблема преемника - на время оказались невостребованными. Дискуссионный центр тяжести переместился с чисто политических проблем на общественно-политические. Впрочем, все это не значит, что обсуждение стало спокойнее и корректнее. Скорее, даже наоборот.

На первый план вышла тема, которая уже давно назрела: чувство того, что современная Русская православная церковь все ощутимее присутствует в тех сферах общественной жизни, в которые наше постсоветское, в большинстве своем секулярное общество еще (или уже) не готово ее впустить. О том, что такая проблема существует, стало ясно в сентябре 2006 года, когда предложение о введении в общеобразовательных школах предмета 'Основы православной культуры' натолкнулось на довольно жесткое и местами истерическое сопротивление. А 19 июля этого года десять академиков Российской академии наук, в числе которых - нобелевские лауреаты Жорес Алферов и Виталий Гинзбург, написали президенту России открытое письмо, в котором констатировали тревожные тенденции 'клерикализации российского общества'. Особенно ученых возмутили попытки внести в перечень научных специальностей Высшей аттестационной комиссии специальности 'теология'. Академики сочли, что теология не имеет никакого отношения к науке, и расценили эти попытки как вмешательство в дела истинной науки. Аргументы, приведенные ими, не поразили новизной и, по сути, свелись к традиционным (почти религиозным) заклинаниям о том, что 'вообще-то все достижения современной науки базируются на материалистическом видении мира'. Характерно, что ученые слово 'знание' в своем письме написали с заглавной буквы: пускай и косвенно, но это свидетельствует о том, что столкнулись не столько наука и религия, сколько одна религия и другая.

Подметил эту характерную мелочь диакон Андрей Кураев ('Спор двух Академий', Атеизму.net, 30 июля). 'Письмо десяти' он расценил как нормальный шаг в гражданском диалоге. Сначала он усомнился в компетентности академика Гинзбурга и поймал его на 'незнании российской Конституции', а затем перешел к объективной части аргументации. В частности, он отметил, что само письмо - это по большому счету жалоба одной группы граждан на другую. Кураев считает, что эти жалобы лишены здравого смысла: 'С тем же успехом писатель Иванов может жаловаться президенту как гаранту Конституции на то, что спрос на книги писателя Сидорова больше'. Но, думается, доказывая свою правоту, диакон доказал правоту ученых: раз уж Церковь действительно расширяет свое влияние в обществе, значит, у академиков как служителей другого 'культа' есть все основания беспокоиться. Другое дело - форма, в которую это беспокойство вылилось.

В ответ академикам со всей страны полетели письма, послания и воззвания православной общественности. Ни одна сколько-нибудь значительная политическая организация, ассоциирующая себя с православием, не осталась в стороне. Если ответ Кураева был предельно логичен и серьезен, то другие думали об аргументации в последнюю очередь. В результате нужная и важная дискуссия превратилась местами в маргинально-фанатический балаган, и сами академики испугались поднявшегося шума. Так, Жорес Алферов в открытом письме главному редактору 'Литературной газеты' ('Литературная газета', 8 августа) сетовал на то, что кто-то пытается придать делу политическую окраску: 'К сожалению, и в самом письме, и особенно в последующих выступлениях сторонников и противников дискуссия приняла крайне резкий, неоправданно нетерпимый характер, и у меня появляется подозрение, что кому-то это выгодно'.

На более корректном уровне и в более спокойных тонах разговор о месте Церкви в современном обществе был крайне интересен. Так, политолог Сергей Маркедонов в статье 'Религиозный вызов национальному единству' (Полит.ru, 8 августа) отметил, что семь десятилетий государственного атеизма сформировали у властей некий комплекс вины перед религиозными структурами. Отсюда и 'сверхблагоговейное' отношение к религиозному возрождению. Тем временем тот 'общественно-политический проект', который РПЦ предлагает обществу, 'потрясающе ретроспективен'. Церковь, по мнению Маркедонова, совершенно отвергает и не принимает общественную модернизацию, поэтому 'политика государственного атеизма порочна, но еще более порочна политика государственной религиозности'.

По существу ему противоречил писатель Александр Солженицын, давший пространное интервью немецкому журналу 'Шпигель' (23 июля). Он расценил как позитивный факт возрастающую независимость Церкви от государства, чего не было в советские годы. 'Не забывайте, какие страшные потери несла Русская православная церковь почти весь XX век, - сказал он. - Она только-только встает на ноги. А молодое послесоветское государство только-только учится уважать в Церкви самостоятельный и независимый организм. 'Социальная Доктрина' Русской православной церкви идет гораздо дальше, чем программы правительства. А в последнее время митрополит Кирилл, виднейший выразитель церковной позиции, настойчиво призывает, например, изменить систему налогообложения, уж совсем не в унисон с правительством, - и делает это публично, на центральных телеканалах'. На этой умеренно-мажорной ноте обсуждение проблемы сосуществования и взаимодействия государства и Церкви в современном российском обществе не закончилось, и, судя по всему, отдельные его отголоски будут слышны и дальше.

Второй по популярности темой для дискуссий прошедшего месяца стала партийная жизнь страны. Несмотря на приветливую солнечную погоду, не все позволяли себе расслабиться: в конце концов избирательная кампания по выборам в Государственную Думу пятого созыва на носу. Партия 'Гражданская сила', позиционирующая себя как новая и единственная настоящая праволиберальная партия, провела съезд, пришедшийся на последний день июля. На конференции ГС ее руководство предложило делегатам проект программы; он был опубликован на сайте партии 31 июля (gr-sila.ru). Пятидесятистраничный документ вместил в себя обширный статистический материал, свидетельствующий и о сырьевом характере российской экономики (кто бы сомневался!), и о вымирании населения страны (опять-таки не открытие). Между тем в критике власти 'Гражданская сила' была умеренна, а свою позицию определила фразой, позаимствованной из лексикона председателя высшего совета Михаила Барщевского: 'Мы не правые и не левые - мы нормальные!' Удивительно, что в документе, претендующем на концептуальность, обнаружились подобные фразы, хотя и емкие, но спорные и более уместные в уличной пропаганде. Тем временем вышеупомянутый адвокат спустя несколько дней продолжал блистать остроумием. В интервью сайту Кремль.org (2 августа) Михаил Барщевский отметил, что 'государство - это всего лишь корпорация по оказанию услуг населению'. Он пересказал основные положения программы партии, пообещав снижение налогов и скорейшее проведение судебной и военной реформ. Таким образом, всячески дистанцируясь от 'левых', критикуя СПС и прочие либеральные партии за популистский уклон, 'Гражданская сила' начала предвыборную кампанию с тех же популистских обещаний. В целом эксперты весьма скептически отнеслись к новому праволиберальному проекту. О причастности Кремля к его появлению и быстрому становлению свидетельствовало присутствие на конференции партии 31 июля заместителя руководителя администрации президента Владислава Суркова. Большинство наблюдателей сходятся в том, что Кремль запустил этот проект с целью уравновесить СПС и 'Яблоко', которые, освоив тактику обещания повышения пенсий и зарплат, действительно последнее время имели ряд неожиданных успехов. Чем больше будет партий на этом неспокойном фланге российского политического спектра, тем легче будет власти договариваться с каждой из них. Ну и, наконец, нельзя исключать того, что в Кремле просто решили посмотреть, насколько жизнеспособна правая идеология сейчас и, создав реальную конкуренцию на этом поле, отдать пальму первенства объективно сильнейшему.

Впрочем, документ 'Качество жизни - качество демократии' - именно так звучит полное название проекта программы 'Гражданской силы' по сравнению с другими программами, опирающимися на сходные идеологические установки, выглядит вполне адекватно. Другая попытка тезисного воплощения либерально-демократического подхода к российской действительности, содержащаяся в так называемой 'Программе гражданского согласия', очень проигрывает первому документу. 'Программа гражданского согласия' пишется практически в режиме on-line усилиями экспертов Всероссийского гражданского конгресса - организации, дружественной 'Другой России'. С предварительным вариантом документа можно ознакомиться на сайте коалиции - theotherrussia.com. Крайне противоречивый текст, наполненный неточностями, грешащий передергиванием фактов и идеалистическими мечтаниями. Обвиняя нынешнюю власть и лично президента Владимира Путина во всех мыслимых и немыслимых грехах, авторы программы в то же время констатируют, что ответственность за плачевное положение страны несут либералы 90-х годов и Борис Ельцин. Они, по мнению авторов, дискредитировали понятие либерализма в России, и поэтому сегодня народ не верит либералам, что их очень расстраивает.

'Надежда российской демократии' Никита Белых в интервью 'Московским новостям' (3 августа) уверял, что есть еще порох в пороховницах и у возглавляемой им СПС, и у него самого. Сравнивая себя с Борисом Немцовым, он нашел в себе бесспорные преимущества: 'Я моложе. Это единственное, о чем можно говорить с уверенностью. У нас разные ипостаси: он нравится более молодым, а я - женщинам в возрасте'. Видимо, именно на 'женщин в возрасте' и делает электоральную ставку лидер СПС. И может быть, ему в этом деле повезет.

На националистическом участке партийной жизни дела обстояли куда хуже. Именно сюда в последнее время рвется подавляющее большинство российских политиков, которые в преддверии выборов осознают убийственную мощь националистической идеи. Но именно здесь власть, также осознающая убийственность этой идеи для страны, ставит больше всего 'фильтров'. Проект 'Великая Россия', прошумевший этой весной, так и остался на бумаге: Федеральная регистрационная служба отказалась регистрировать партию Дмитрия Рогозина, вобравшую в себя несколько радикальных организаций наподобие Движения против нелегальной иммиграции и других. Об этом Дмитрий Рогозин рассказывал в интервью 'Независимой газете' (26 июля). Он поведал о хитрости, на которую пошел при регистрации партии: ее устав был под копирку списан с устава 'Справедливой России'. И тем не менее 'Великую Россию' затормозили на пути к выборам именно на основании несоответствий некоторых положений устава требованиям законодательства. 'Почему эсеров пропустили, а нас нет?' - сокрушался Рогозин и грозил правительству протестом в Верховный суд.

Об извечном споре между 'Справедливой Россией' и 'Единой Россией' размышлял политолог Алексей Макаркин ('Справедливая Россия': серебро или бронза', 'Ежедневный журнал', 1 августа). По названию статьи было понятно, какое место в предстоящей партийной гонке эксперт отвел 'левой ноге' власти. С его точкой зрения были согласны практически все комментаторы. По мнению Макаркина, СР вполне успешно справляется с главной задачей - консолидацией элиты, которая по тем или иным причинам не прижилась в тесных административно-номенклатурных рядах 'Единой России'. В зависимости от того, займет СР второе или третье место на выборах, сформируется определенная политическая система. Если второе - то в России может получиться двухпартийная система, если третье - полуторапартийная.

Сергей Шишкарев ('Централизация сегодня - коллегиальность завтра', GlobalRus.ru, 8 августа) заметил, что партии не должны дублировать чиновничьи функции: 'Им необходимо проявлять креативность и инициативу там, где буксует аппаратная машина, в первую очередь на стыках ведомств, органов и ветвей власти, добиваясь принятия и реализации государственных решений в русле своей партийной идеологии'. Поскольку в настоящий момент в России дефицит подобных партий, то единственным символом, объединяющим страну, становятся сильная президентская власть и конкретно Владимир Путин. 'Но пройдет некоторое время, - предсказывает политолог, - и наша партийно-парламентская система подойдет к формированию правительства по партийному принципу'.

Тем временем полным ходом шла подготовка к осеннему голосованию. Новый председатель Центральной избирательной комиссии Владимир Чуров не успевал давать интервью и устраивать пресс-конференции. 26 июля на конференции в информационном агентстве 'Росбалт' (rosbalt.ru) он рапортовал об активной организационной работе. 30 июля в интервью журналу 'Итоги' он обещал, что явка на думских выборах будет не менее 60 процентов: об этом якобы свидетельствуют опросы общественного мнения. Он также напомнил свое кредо: 'Я зарекся от любых политических инициатив'. Таким образом, от Владимира Чурова в преддверии и во время этой избирательной кампании ждать ничего оригинального не приходится. Но все же статус главного ответственного за выборы по стране ко многому обязывает. Поэтому уже на следующий день (31 июля) в интервью радио 'Свобода' Владимир Чуров вынужден был комментировать и политические моменты. Он, в частности, поддержал отмену нижнего порога явки, так как это, по его словам, привело в итоге даже к повышению процента голосовавших. Он также отверг идею введения обязательного голосования, подтвердив свою приверженность свободному выбору и не соглашаясь с опытом таких стран, как Австралия, Турция etc.

Обозреватель 'Эксперта' Александр Привалов ('О непристойности', 23 июля) точно заметил: приближающиеся выборы бросают тень на все процессы, протекающие в государстве. 'Сейчас рассуждения на любую тему - хоть про цены на бензин, хоть про проценты по ипотеке, хоть про игорный бизнес - почти неизменно сводятся к выборам', - посетовал он.

Жизнь кипела не только во 'взрослой' политике, но и в 'юной'. В последних числах июля на озере Селигер представители крупнейшей молодежной организации 'НАШИ' собрали десятитысячный лагерь. Хотя эта практика не нова и подобные лагеря уже были в прошлые годы, именно этим летом (видимо, из-за размаха) лагерь привлек всеобщее внимание. Для либерально настроенной прессы и политиков это стало очередным поводом поговорить о 'дебилизации' молодого поколения. В Интернете появились компрометирующие организаторов материалы (в частности, фотографии пятилетней девочки, которая с ведерком презервативов ходила по лагерю и раздавала их 'НАШИМ'). Журнал 'Коммерсантъ ВЛАСТЬ (30 июля) опубликовал интервью некоего комиссара движения, которого выгнали из палаточного лагеря 'из-за идейных расхождений с руководством'. Имени своего он не открыл ('иначе будут проблемы'), зато поделился страшными тайнами движения, среди которых - непрозрачное финансирование, наличие собственного силового подразделения, которое безжалостно расправляется с внутренней оппозицией. Насколько корректно публиковать интервью человека, не скрывающего того, что 'хочет отомстить руководству' 'НАШИХ', и рассказывающего небылицы, - открытый вопрос.

Между тем многие политики 'не погнушались' приехать в лагерь и выступить перед молодежью. В гостях у 'НАШИХ' были Дмитрий Медведев и Сергей Иванов. На вопрос, в чем заключаются преимущества каждого из них, Дмитрий Медведев неожиданно ответил: 'Мы ничем не отличаемся друг от друга как политики'. Не отличаются, потому что оба полностью разделяют путинский курс и готовы воплощать его в дальнейшем. Этот явный сигнал обществу и, вероятно, Кремлю вполне соответствует действительности. Хотя различий между политиками внимательные наблюдатели найдут немало. Встретился с активистами 'НАШИХ' и Владимир Путин (стенограмму беседы можно найти на сайте kremlin.ru, 24 июля). Он позитивно расценил опыт проведения подобных масштабных молодежных 'слетов'. Но встреча показала, что 'юные' политики, к сожалению, пока менее адекватны и серьезны, чем 'взрослые'.

Политолог Павел Данилин расценил встречу Путина с молодежью как благодарность со стороны власти за ликвидацию 'оранжевой угрозы' и устойчивую поддержку (РИА 'Выборы', 25 июля). Он отметил, что у оппозиционных молодежных организаций перспектив гораздо меньше: 'Оппозиция сегодня ничего не может предложить молодежи. И поэтому все предложения, которые могут более-менее устроить молодежь, исходят от власти'.

Внешнеполитическая линия российской политики в этом месяце была представлена достаточно серьезно. Продолжая тенденцию, заданную победой в соревновании за право проведения Олимпиады в 2014 году, Россия в начале августа осуществила полярную экспедицию с погружением на дно Северного Ледовитого океана на глубину более четырех тысяч метров. Это возмутило западные державы, которые небезосновательно увидели в этом попытку России решить вопрос о собственности на природные ресурсы океана. Пока на Западе шла волна недовольства, в России началось ликование. Пусть и не единодушное. Политолог Андрей Колесников по давней своей традиции не радовался успеху страны, а недовольно иронизировал по поводу него ('ПОЛЯРизация конфликта', rian.ru, 8 августа): 'В нашей современной политической мифологии уже есть все, что нужно для восстановления боевого духа нации. Советский гимн есть. Противостояние с Польшей и Англией, Грузией и Прибалтикой - налицо. За гуманизм и дело мира бесстрашно борется сатира в прокремлевских СМИ. Политическое православие национализировало души сограждан, а госкорпорации - частную собственность. Но чего-то все равно не хватало. Ясно чего - романтики. И вот она явилась в облике батискафа двадцатилетней давности выпуска'. Борьбу за богатства Ледовитого океана он вписал в более масштабное противостояние России и Запада.

Тем временем эксперты продолжали оценивать результаты приостановки участия России в ДОВСЕ. 'Самое главное последствие всего этого - дальнейшее нарастание некоторых противоречий между Россией и западным миром', - заключил политолог Сергей Марков во время интернет-конференции на сайте Медиакратия.ru 26 июля. О косовском прецеденте он сказал следующее: 'Думаю, что западные страны готовы проверить нас на прочность в связи с Косово, будучи уверенными, что российская элита не решится вступать с ними в конфликт'. У США союзников много - почти весь мир (несмотря на стабильно мощный антиамериканизм). Но у России их вообще практически нет. Пытаясь припомнить их, Сергей Марков перечислял: 'Можно отнести, наверное, на сегодняшний день Белоруссию, Казахстан, Узбекистан, Армению. К числу наших младших союзников - Кыргызстан и Таджикистан. Довольно дружественную по отношению к России позицию занимают Китай, Греция, Италия, Венгрия, Австрия, Германия, Бразилия'. Впрочем, не 'по дружественности' определяются и проверяются друзья, а по поддержке в трудные минуты. Можно ли ожидать однозначной и безоговорочной поддержки, например, от Китая - большой вопрос.

Владимир Карпец ('Только так', Правая.ru, 2 августа) был гораздо оптимистичнее Сергея Маркова. 'Данные экспертов подтверждают предварительные выводы о том, что приостановление участия России в Договоре об ограничении обычных вооружений в Европе было абсолютно верным и своевременным решением', - констатировал он. Рассуждая о причинах экспансии США, он довольно точно подметил, что истинной причиной этого является 'само их (Штатов. - Д.Б.) существование в том виде, в котором они существуют'. Единственный выход для России, по мнению Карпеца, состоит в том, чтобы 'разработать стратегию 'перестройки' для США, как ранее США разработали стратегию 'перестройки' для СССР'. США нужно низвести даже не до уровня начала XX века и знаменитой 'Доктрины Монро', но привести их к 'положению до гражданской войны 1860-х годов по крайней мере'.

О системных проблемах американской и европейской политики рассуждала Светлана Лурье в июльском номере 'Политического класса' ('Логика переносного смысла'). 'В мире наступил момент, когда все составляющие части христианской цивилизации испытывают кризис идентификации', - отметила она. Только если в России проблемы связаны в основном с развитием и попытками определить наиболее внятные и логичные его пути, то в Америке и Евросоюзе кризис гораздо глубже: для них 'это очевидная дисфункция'. Ряд связанных и обоснованных умозаключений она завершила интересным выводом: 'Перед Россией открылась возможность начать с Америкой новую игру. Правда, игру на грани фола. В результате этой игры мы становимся либо близкими союзниками, либо открытыми врагами, причем надолго'.

Егор Гайдар в интервью SmartMoney (16 июля) тревожился о росте антиамериканских настроений в России. Причем вину за это он возлагал на недальновидную политику Штатов. 'Я объяснял своим американским друзьям, близким к процессу принятия решений, что последствием бомбардировок Сербии в связи с косовским конфликтом станет рост антиамериканских настроений', - рассказывал он. Так же неодобрительно Гайдар отозвался о политике навязывания демократических идеалов: 'Будем мы демократией или не будем - это наше дело. Мы сами выбрали этот путь, американцы играли здесь последнюю роль и будут играть последнюю. Мы построим демократическое общество в России сами, и уж точно без указаний со стороны'. Сказанное не значит, что в охлаждении отношений виновата только Америка. Но американская элита причастна к этому - и продолжает действовать в том же духе.

Главный редактор 'Политического класса' и 'Московских новостей' Виталий Третьяков в своем 'Политдневнике' (politklass.ru, mn.ru, 9 августа), размышляя о свирепствующем в Великобритании ящуре, иронично заметил: если будет установлено, что в деле замешаны диверсанты, то западная пресса, не обременяя себя долгими изысками, легко установит национальность этих диверсантов. Так уж повелось, что если разоблаченный шпион - то русский, если коварный отравитель - вновь русский. И загадочная бомба-ракета, вдруг упавшая с неба на пустынную грузинскую дорогу, тоже русская. Так удобнее и проще.

Примечательное столкновение 'либерального' и 'государственнического' (хочется сказать: разумного) отношений к внешнеполитической проблематике произошло на страницах газеты 'Аргументы и факты' (3 августа). Три видных российских эксперта заочно спорили о том, как расценивать проходящие в Эстонии военно-спортивные игры 'по тропам нацистских отрядов' 'Поход Эрны'. Писатель и журналист Дмитрий Быков отозвался однозначно негативно, назвав эти 'забавы' пересмотром истории и фактической реабилитацией фашизма. 'Можно 20 раз скомпрометировать Советский Союз, - заключил он, - но оправдать под этим предлогом нацизм - то же самое, что поквитаться с идеями гуманизма'. Следующий комментатор, оппозиционная журналистка Юлия Латынина, перевела дискуссию в другое русло: никак не охарактеризовав нацистские игры, она принялась критиковать российскую политику. Наконец, галерист Марат Гельман отнесся к действиям Эстонии 'с печалью', но позиция России, по его мнению, должна заключаться в демонстративном игнорировании. Интересно, что все три эксперта, говоря об эстонском неонацизме, прямо или косвенно критиковали Россию.

Тема 'третьего срока' лишь поверхностно обсуждалась в СМИ: что-то новое сказать по этому поводу уже сложно. Обозреватель 'Новой газеты' Борис Вишневский, размышляя о неприкосновенности Конституции, пришел к выводу о необходимости ее изменения ('Основной загон', 'Новая газета', 29 июля). 'Проблема в том, - писал он, - что власть соблюдает Конституцию в той ее части, которая описывает самодержавную политическую систему'. Он напомнил, в каких условиях писалась нынешняя Конституция и что она, по сути, была не 'плодом общественного согласия', а 'документом, юридически оформившим результат 'войны властей'. Наступая на права и свободы, по мнению Вишневского, действующая власть ни разу не нарушила Основного закона, так как он заключал в себе возможность подобной политики.

Не утихали споры о понимании путинской России: куда мы движемся и каковы основные социально-политические и идеологические параметры нынешней реальности. Так, телеведущая Марианна Максимовская тревожилась в эфире 'Эха Москвы' о 'возвращении совка' (5 августа). Единственным ее аргументом стало известие о том, что 'этой осенью студентов некоторых вузов Питера насильно отправляют на картошку'.

Литературный критик Мариэтта Чудакова ('Про маленьких живых человечков', Грани.ru, 7 августа) констатировала 'общественный регресс', поразивший страну. 'Хочется надеяться, - подытожила она, - что одновременно с несомненным ухудшением политической ситуации душевный потенциал людей, их способность к добрым чувствам и поступкам никуда не делись. Именно на это надежда - не на комсомольские же посиделки на озере Селигер'.

Печалился о состоянии современного политического поля политолог Андрей Рябов ('Опасные фантазеры', Газета.ru, 8 августа): 'Российское общество настолько привыкло к экстравагантным инициативам политиков, что даже не реагирует на них'. Между тем он предупредил, что 'безмолвие общественности по поводу самых идиотских инициатив может создать у их инициаторов иллюзии, будто они способны заставить окружающую действительность развиваться согласно их прихотям'. Впрочем, не все разделяли устойчивый пессимизм российских оппозиционеров. Михаил Бударагин ('После войны', 'Взгляд', 2 августа) отметил, что в обществе сегодня сложился негласный договор, который был бы невозможен без массовой поддержки фигуры Владимира Путина: 'Он стал связующим звеном между обществом и властью, при нем был выработан новый язык общественной и политической дискуссии'. А с подачи Владислава Суркова, по мнению эксперта, 'Россия вновь заговорила языком образов и смыслов'. Осторожным защитником действующей власти выступил президент Советского Союза Михаил Горбачев (interfax.ru, 27 июля). Он заявил о том, что Владимир Путин, на его взгляд, сейчас 'действует в интересах страны даже с большей энергией, чем до сих пор'.

Еще одной заметной темой минувшего месяца стала проблема трудовой миграции. Комиссия Совета Федерации по национальной политике и взаимодействию с религиозными объединениями утвердила разработанную сенатором Владимиром Слуцкером и директором Центра стратегических исследований Приволжского федерального округа Сергеем Градировским концепцию закона 'О натурализации и гражданстве'. Проект закона тут же был подвергнут жесткой критике. Экономист Михаил Делягин ('Законопроект об уничтожении России', АПН.ru, 6 августа) подверг сомнению идею завоза рабочей силы из-за границы без необходимой долгосрочной адаптации приезжих и их культурной и политической ассимиляции. 'Преодолевать нехватку рабочей силы в России, - заключил он, - можно лишь за счет обучения, лечения и мотивирования работников'. Политолог Сергей Черняховский ('О правах гостей и хозяев', АПН.ru, 7 августа) также нашел немало слабых мест в новой концепции. Так, по его мнению, 'одна из нелепостей обсуждаемого законопроекта - предоставление мигрантам права участвовать в выборах в местные органы власти'.

Завершая обзор политической мысли России в обозначенный период, можно констатировать, что дискуссия, как всегда, была динамична, но излишне шумна и не всегда осмысленна. Практически исчезли из поля видения аналитиков 'суверенная демократия', 'энергетическая сверхдержава', которые еще полгода назад будоражили умы политологов, вызывая восторг одних и крайнее неудовольствие других. На этот раз возглавила политический 'хит-парад' месяца тема отношений Православной церкви и государства, которая уже давно назревала. Недоброжелательный и даже несколько провокационный тон академиков (под маской формальной вежливости) произвел запрограммированный эффект: российская православная общественность, и без того издерганная в боях с постсоветским атеизмом и хаотичным сектантством времен перестройки, отреагировала бурно и еще более провокационно. В итоге возможность конструктивного диалога была временно парализована излишней эмоциональностью сторон.

Актуальные предвыборные темы не порадовали разнообразием: ничего нового российские аналитики за лето не придумали, и только партийные деятели развернули подготовительную работу. Каждая из партий, идущих на выборы, озаботилась разработкой собственной политической программы. К сожалению, даже при беглом взгляде на них очевидно, что, помимо известного популизма, ничего оригинального в программах нет. В этом смысле они все сугубо функциональны и конъюнктурны. К тому же не могут их разработчики не знать, что согласно всем исследованиям общественного мнения россияне по-прежнему голосуют не за программы, а за лидеров.