Ощущение, что плотность катастрофических событий по всему миру увеличивается, причем стремительно, возможно, и обманчиво. Но явно не обманчиво то, что трагедии и катастрофы высвечивают сущность исторических и собственно политических процессов куда лучше, чем победы и успехи.

Ново-орлеанская природная катастрофа и последовавший вслед за ней общественный кошмар, живописно и многократно описанный и нашими СМИ, породили сочувствие к людям и стране, пережившим такое, и полнейшее осознание того, в чем был уверен и раньше, но что многие пытались опровергнуть: США не способны нести ответственность за порядок и стабильность во всем мире, а следовательно, и не имеют права на такую ответственность претендовать. Даже больше, такие претензии, а точнее их реализация на практике, не уменьшают, а увеличивают угрозы, с которыми сталкивается современный мир.

Эти угрозы и опасности могут исходить и из одного источника, и от одной страны, социальной группы или даже от одного человека. А вот безопасность бывает только коллективной.

И как не появился в Новом Орлеане столь привычный по голливудским фильмам, а потому и казавшийся почти реальным многим, американцам в первую очередь, супермен, пачками уничтожающий мародеров и насильников и одновременно вытаскивающий из морской пучины пышногрудых блондинок и чернокожих старушек, так не возникло и не возникнет в мире такой же добродетельной и всесильной, как этот фантомный супермен, единственной гипермегасупердержавы или нации.

Более того, вывод должен быть еще жестче и конкретнее, во всяком случае в политике и геополитике: вся твоя ответственность распространяется исключительно на данную тебе историей или богом территорию, а перенесена на кого-либо еще может быть лишь по просьбе того, кто с такой просьбой, причем добровольно, в трезвой памяти и здравом уме, к тебе обратится. Наступление на территорию чужой ответственности есть, как минимум, безответственность, а часто - опасность. Причем как для того, кто облагодетельствован чужой ответственностью, так и для самого благодетеля.

Поставленные рядом (не мною, а самими США и историей) Ирак и Новый Орлеан, доказывают это со всей очевидностью.

Желание США и Евросоюза (первых - уже давно, последнего - все чаще и чаще) учить другие страны и нации жизни уже не удивляет, а - в зависимости от нервной конституции насильственно обучаемого - пугает, раздражает или смешит. Европарламент, не умеющий осадить балтонацистов в их поклонении легионам СС и дискриминации части жителей Латвии и Эстонии по расовому признаку, то есть безответственный в зоне своей ответственности, осмеливается торговать дальневосточными территориями России. Многие европейские политики, держащие в железной узде своих собственных сепаратистов, постоянно морально и юридически поддерживают сепаратистов в России.

Страны, не предотвратившие масштабных терактов на своей территории или счастливо избежавшие пока внимания террористов, учат Россию, как вести антитеррористические операции. Эксперты, не видевшие других гор, кроме Альп и Аппалачей (и те порой лишь на фотографиях), с легкостью Хлестакова и с его же безответственностью дают почти директивные рекомендации Москве по проведению кавказской политики. И так далее.

Встречи с американцами после ново-орлеанской трагедии показывают, что многие из них, просто шокированные или по крайней мере обескураженные поведением и части своих сограждан, и своего правительства во время луизианского потопа, тем не менее продолжают давать наставления России практически по всем азимутам ее внутренней и внешней политики.

И так уже давно популярная тема таких советов - Москве не надо вести столь плотного военного сотрудничества с Пекином и особенно продавать ему современное оружие, после августовских российско-китайских маневров стала для многих идеей фикс: сегодня вы вооружаете Китай, а завтра он на вас нападет, отберет Сибирь и Дальний Восток.

Этот сценарий, безусловно, нужно иметь в виду, отвечаю я. Но может, и не нападет. Или нападет на кого-нибудь другого. На США, например. Ну на нас-то вряд ли, отвечают мне. А на вас непременно. И это будет злом не только для России, но и для США. Отвечаю: это понятно. Однако коль скоро вы, американцы, так обеспокоены целостностью и безопасностью России, то есть один великолепный и надежнейший способ снять эту проблему. Какой? - спрашивает меня американец (такой разговор у меня был не один, но последний - после Нового Орлеана). Очень простой, отвечаю я: вы, США, приглашаете Россию в НАТО и принимаете нас в ваш военный блок по ускоренной процедуре (дабы, не дай бог, не опоздать). А далее, естественно, безопасность границ России и целостность ее территории обеспечивается не только нашими несколько ослабшими и недореформированными вооруженными силами, но и вашими, и британскими, даже и латышскими. Мой собеседник, явно не ожидавший такого предложения (а в чем его неожиданность или нелогичность - раз США так обеспокоены данной проблемой?), отвечает: ну это же просто смешно! Вариант реакции других собеседников: ну это же невозможно!
Неправда ли, очень исчерпывающе, а главное - аргументировано?!
Я отвечаю: жаль, это был хороший вариант, но раз вам он не подходит, то позвольте нам самим решать вопросы нашей безопасности. Кстати, и на постсоветском (то есть околороссийском, а не околоамериканском) пространстве тоже.

Меня просто поражает ирония многих отечественных политических и неполитических комментаторов по поводу выдвинутой Кремлем концепции, надеюсь, даже доктрине суверенной демократии России. Причем чаще всего эта ирония, язвительно-изощренная, но вместе с тем вполне брутальная, исходит от людей, настаивающих на суверенности собственной личности, ее независимости и от отечественной истории, и от окружающих людей (проще говоря, народа). То есть свою суверенность лелеющих, а вот России в праве на ее суверенности отказывающих.

Как правило, это те же самые (или того же типа) наблюдатели, эксперты и аналитики, которые, если в России случается природная катастрофа, и в ходе ее - разного рода эксцессы, реагируют моментально и однотипно: а вот в Америке, Германии, Франции, Дании (список понятен), все было бы не так; не было бы того, другого, третьего:
А было бы: И от помощи они бы не отказались. И всех погибших сразу бы подсчитали. И всю правду сразу бы сообщили. А уж тамошние полицейские, а уж тамошние власти бы действовали так ответственно, так умно, так человечно:
И вот - Новый Орлеан.

Ясно, что если бы масштаб тайфуна и наводнения был иной, американцы и американские власти повели бы себя иначе. И мы не увидели бы того, на что они сами сейчас смотрят с ужасом и в растерянности. Ну так об этом и речь: реальный объем твоей эффективной ответственности ограничен, а претензии на пространство ее распространенные безграничны (глобальны). Вплоть до целых стран (Югославия, Афганистан, Ирак - и далее?). Не полезней ли заняться одной Луизианой?