Мюнхенская речь Владимира Путина вызвала интеллектуальное и политическое сотрясение застойного болота правящего класса Запада. Почему? Ведь действительно Путин не сказал ничего нового в сравнении с тем, что почти весь прошлый год говорил он сам (начиная, по крайней мере, с экспромта о "товарище Волке, который кушает и никого не слушает" в прошлогоднем президентском послании), и того, что так или иначе обсуждается интеллектуальным классом Запада.

Может быть, дело в том, что Путин, соблюдя драматургическое единство места и времени, сконцентрировал весь набор своих мыслей и суждений по поводу лицемерия и безумства "товарища Волка" в одном тексте и произнесенного не с кремлевской кафедры перед собственным аппаратом, а с мюнхенской колокольни перед сливками сливок как раз самого западного правящего класса? И - публично!

Да, конечно. Одно дело - вяло и время от времени отбрехиваться от западных обвинений и поучений, а другое дело - бросить прямо в лицо правящей элите "золотого миллиарда" "железный стих, облитый горечью и злостью". (Между прочим, отмечу, что мюнхенское выступление Путина было предельно ритмизировано и по литературной форме является свободным стихом, наиболее пригодным для публичной декламации, для публичной проповеди и отповеди.) Так говорят еретики и диссиденты, революционеры и миссионеры.

Но главное все-таки не в этом. В наш век всепубличной гласности мир слышал и не такое. Но помимо этой гласности есть еще и законы политкорректности, особенно номенклатурной политкорректности (разумеется, я имею в виду Номенклатуру глобального правящего класса, Номенклатуру свободного западного мира). А эта политкорректность есть абсолютная копия советской публичной однопартийной риторики.

Путин допущен и официально кооптирован в Политбюро Центрального Комитета Партии глобальной власти. В своем кругу, на закрытых заседаниях этого Политбюро (встречи "Большой восьмерки", например), он может говорить своим коллегам по высшему, хоть и не конституционному, органу власти, почти что угодно: указывая им на допущенные перегибы и мелкие недостатки в работе. Но публично, на весь народ, обвинять товарищей по ПБ в проведении неправильной политической линии - это уже вызов Системе, злобное диссидентство, недопустимое инакомыслие, от которого шаг до недопустимого инакодействия. А ведь он не человек с площади, не какой-нибудь "литературный власовец" или попавший под влияние жены "политически незрелый физик", а "наш человек". Мы ему доверяли, а он, оказывается, находясь на высших партийных постах за спиной партии готовил нож, чтобы воткнуть его в спину этой партии, ее демократическому ЦК, ее бушевскому Политбюро!

И ладно бы он еще был самым старым членом нашего Политбюро, имел бы такие же заслуги перед всепобеждающим учением демократизма-либерализма, как остальные проверенные и показавшие себя в боях за демократию на фронтах глобальной войны члены нашего руководства! Нет, он всего лишь руководитель огромной, но провинции Западного (да и Западного ли до конца, еще не ясно) мира, совсем недавно и во многом авансом принятый в наши ряды. Надо бы сидеть скромно, учиться у старших товарищей, работать в русле их проверенных теорией и временем идей.

Решение Политбюро относительно поведения товарища Путина непременно должно состояться. Конечно, лучше было бы распустить всю партийную организацию, которую он возглавляет, но такое в настоящий исторический момент вряд ли возможно (реплика одного из членов ПБ: "В 90-е годы надо было это делать, сейчас уже поздно!"). Поэтому надо вывести товарища Путина из состава Политбюро и снять его с поста руководителя российской партийной организации. Кстати, у них там скоро и очередная отчетно-выборная конференция (реплика: "Только через год! Надо бы раньше решить этот вопрос. А то он еще много дров наломает!" Реплика председательствующего: "Подумаем. Посоветуемся с товарищами из органов - что у них там есть на товарища Путина").

Вот такая банальная и хорошо нам знакомая политическая коллизия.