Девяносто процентов того, что нас сегодня окружает и относится к так называемым артефактам, то есть не природой произведенным объектам, является продуктом массовой культуры. Конечно, и массовая культура время от времени рождает такие произведения, которые, во-первых, поднимаются до высокого искусства и, во-вторых, не несут на себе отпечаток явно дурного вкуса. Но все-таки сам по себе монополизм массовой культуры, диктуемый массовым производством, массовым потреблением и массовыми коммуникациями, очевиден и уже смахивает на диктатуру.

Усугубляется все тем, что нынешняя так называемая элита, задающая образцы и стиль массового вкуса, сама является продуктом общества массового производства и потребления. То есть и она, несмотря на возможности сверхпотребления и привычку к нему, изначально заражена вирусами дурновкусия и антиаристократизма по отношению к тому, что является культурой высокой.

Образно говоря, все мы живем в океане массовой культуры, среди которого разбросаны, как крепости-утесы, форпосты настоящего искусства и высокой культуры. Что это за форпосты? Музеи классического искусства, малочисленные и в общем-то малопосещаемые; театры и концертные залы, работающие с классической драматургией и музыкой; крупнейшие библиотеки и университеты. Все. Ну, хорошо, можно еще добавить архитектурные ансамбли многих, но далеко не всех (не всем же повезло жить в Италии) городов. Причем, как правило, только в центральной, меньшей, их части. Но архитектура, хоть и монументальна, хоть ее творения и созданы вроде бы из вечного материала, пассивна - сама себя не воспроизводит.

Когда-то форпостом высокой культуры (включающей, безусловно, и настоящие знания) была и средняя школа. Увы, то время прошло. Средняя школа, продолжающая воспроизводить шеренги "условно образованной молодежи", ныне практически полностью поглощена атмосферой, стилем и вкусами массовой культуры и приблизительного знания.

Итак, оборонный потенциал высокой культуры и настоящего искусства, несмотря на их непреходящую ценность, грандиозные сокровищницы и духовную, эстетическую и моральную значимость, в сравнении с тем, чем ныне располагает массовая культура, невелик. Кроме того, этот потенциал действительно оборонный (я не случайно все активнее и активнее использую военную терминологию), ибо высокое искусство по природе своей не агрессивно. А вот массовая культура не только генетически агрессивна, но и живет исключительно за счет паразитирования на настоящем искусстве и экспансии на его территорию.

Среди форпостов высокой культуры уникальны именно университеты. Музеи, театры, библиотеки - это в значительной мере лишь хранилища уже созданных ценностей. Страшно, но нетрудно представить, что наступит такой день, когда в них не придет ни один посетитель, а среди воспитанных в духе и по законам массовой культуры будущих молодых поколений просто не найдется тех, кто будет относиться к коллекциям этих сокровищниц как к этическим и эстетическим ценностям. Да и просто знать музейные и библиотечные коллекции в той мере, чтобы уметь с ними работать.

Лишь университеты, в силу своих естественных и институциональных обязанностей, не только сохраняют и развивают научные знания и высокую культуру, но и воспроизводят носителей этих знаний и этой культуры. А поскольку высшее образование является сегодня необходимым (хотя часто формальным) условием карьерного роста и материального преуспевания, вещью статусной, то и опустение или закрытие университетам не грозит. По существу, человечеству и нашей стране, если они не хотят окончательно впасть в масскультное варварство, не на что надеяться, кроме как на университеты.

Каково качество работы самих университетов - тема отдельного разговора. Однако в любом случае это единственное, что у нас есть.

Но университеты, как я уже сказал, высятся одинокими и разбросанными далеко друг от друга крепостями и подвергаются постоянным атакам извне. Мало того, что в них приходит уже масскультинфицированная молодежь. Так еще и их выпускники, едва прикрытые своими дипломами, как фиговыми листками (а что еще можно вырастить за пять лет?), оказываются в той же среде, но уже при деньгах. А эта крайне агрессивная, совершенно в химическом или милитаристском смысле, среда постоянно разъедает стены самих университетов-крепостей. Ибо доблестные студиозусы, да и профессура находятся под непрерывным артобстрелом массовой культуры, в руках у которой весь радио- и телеэфир - добытый, кстати, когда-то для человечества как раз в университетских лабораториях, а отнюдь не в офисах шоуменов и диджеев. На этом фоне проникновение в стены университетов сквозь все бреши, а также из подаренных бизнесом троянских коней паранауки, лжеэтики и рыночной прагматики представляется просто мелкими диверсиями.

На войне как на войне. Если университеты, в которых единственное спасение человечества как сообщества людей культуры и морали, находятся в осаде и в обороне, то рано или поздно они обязаны перейти к стратегическому наступлению на всех фронтах. А значит, уже сейчас они должны вести разведывательную деятельность в окружающей враждебной среде, вербовать там своих сторонников, в некоторых случаях - не побоюсь сильных выражений - вести за своими стенами интеллектуальную подрывную работу. А главное - копить и формировать силы для будущего стратегического наступления.

Прежде всего университеты должны взять под свою опеку среднюю школу, вырвав ее из рук чиновников, если даже это чиновники от образования. Университеты должны сами создавать начальные и средние школы, а не "потреблять" заведомо недоброкачественную продукцию нынешних школ. Уверен, что в университетских центрах вся система школьного образования должна перейти под управление вузов.

Война, развязанная против научного знания и высокой культуры культурой массовой, есть прежде всего война информационная. Поэтому университеты должны разбить врага на его собственной территории, то есть в эфире. А для этого надо в этом эфире хотя бы присутствовать. Университеты должны создавать свое телевидение и свои радиостанции, а государство, если оно озабочено будущим общества, над которым надстроено, обязано дать им все возможные преференции в этой сфере. В последнее время заговорили о возрождении федерального образовательного телеканала. Наконец-то! Знать, допекло невежество даже тех, кто немало способствовал его воцарению на нашем экране. Но теперь главный вопрос: а кому этот канал будет принадлежать? Кто, следовательно, будет формировать его программную, содержательную и кадровую политику?

Третье, что, на мой взгляд, должны сделать университеты, готовясь к решительному стратегическому наступлению против тоталитаризма массовой культуры, невежества научного и эстетического, - объединиться в организацию, ставящую своей целью постоянно обращать внимание общества на те проблемы, которые этим обществом или властью опасно и постоянно игнорируются.