Первой публичной оценочной реакцией Дмитрия Медведева на поражающую масштабами и бессмысленностью трагедию в Перми было, если не ошибаюсь, утверждение, что у виновников этого преступления "нет ни мозгов, ни совести".

С первой частью утверждения президента не соглашусь: мозги там есть. Только специфические - алчный калькулятор. К сожалению, нужно признать, что развитию именно этой части мыслительного аппарата человека более всего способствовала экономическая, идеологическая, психологическая и политическая обстановка в России последних 20 лет. Не знаю, как насчет пандемии свиного гриппа в мире, тут у меня большие сомнения, а вот в том, что эпидемия маницефалии конкретно у нас в России наблюдается, - сомнений быть не может. "Мани" - это, естественно, из американского языка.

И никакие позднеперестроечные, а затем путинские и медведевские заклинания о социальной ответственности бизнеса ничего пока не дали. В чем Владимир Путин на днях по сути и признался на месте трагедии, обозначив происходящее как "замкнутый (заколдованный, порочный) круг": перестаешь, выражаясь языком наших лидеров, "кошмарить" бизнес - бизнес, не стесняясь, "кошмарит" общество и отдельно взятых людей. Вновь начинаешь "кошмарить" бизнес - деньги он все равно каким-то образом из общества выжимает, но уходит в такую тень, где и вовсе сливается с криминалом.

Как разомкнуть этот порочный круг?

Уголовными наказаниями, к угрозе которых все чаще вынужден прибегать президент, проблему до конца не решить. Больные маницефалией, как и другие душевнобольные, на угрозы из внешнего мира реагируют слабо. Болезнь, тем более душевная и нравственная, есть вещь самодовлеющая. И заражены этой болезнью не только бизнесмены, но и многие наемные работники и большая часть правоохранительных структур. То есть те, кто должен контролировать, расследовать и наказывать.

Я не экономист, но предполагаю, что единственным эффективным способом лечения маницефалии является купирование предмета вожделения, т.е. денег. И название этой операции - конфискация. По решению суда, естественно. А конфискация возможна только тогда, когда деньги, зарабатываемые или "выкошмариваемые" бизнесом у общества, хранятся в той стране, где они зарабатываются или "выкошмариваются". То есть в России. Иначе можно посадить много маницефалов, но неприкосновенность их денег в зарубежных банках все равно будет и вдохновлять уже посаженных, и плодить новых.

Теперь поговорим о совести, что меня интересует даже больше. Вот тут я с президентом полностью согласен - совести у виновников этих преступлений нет.

А как с этим бороться?

Ведь совесть, если ее нет, уже ничем не привьешь. Никакие мичурины, хирурги, макаренки и репрессивные органы здесь не помогут. Совесть пробуждается в раннем детстве, и если не пробудили - этого, скорее всего, уже не исправишь. Совесть может иметься, а потом исчезнуть. Задавленная, например, той же маницефалией. Совесть, если она наличествует, может ограничить алчность, минимизировать ее лучше всяких репрессивных органов и призывов к социальной ответственности - сама, вообще без вмешательства извне.

Следовательно, в борьбе с тем, чему ужаснулись в последние дни все наше общество и президент с премьер-министром, без культивирования совестливости, без пробуждения в каждом ребенке потенциально данной ему Богом или Природой совести не обойтись. А кто ее пробуждает? Те, кто ребенка с младых ногтей воспитывает. Таких институтов немного: семья, сама обыденная жизнь через передачу традиций стыда и совестливости (друзья, знакомые, люди, с которыми ребенок общается вне семьи, школы и церкви), школа (система образования и воспитания) и религия (традиционные религии). Проблема в том, что примерно с 60-х годов ХХ века к этим основополагающим институтам добавилось телевидение и к началу века нашего по мощи и влиянию на ребенка в большинстве случаев превзошло и семью, и школу, и передаваемые через повседневное общение традиции человеческой солидарности, ограничивающей естественный эгоизм пределами нормы.

А в отличие от традиционных институтов семьи, общества, образования и религии, ориентирующихся на вечные ценности (включая совесть), телевидение по определению и природе своей заточено, как сейчас принято выражаться, на "ценности" преходящие, на интересы, на злободневность, на моду, на масскульт, на - в тему этой статьи - алчность. И отдельно взятые передачи и телепроповеди "совестливых богачей", "ответственных политиков" и корифеев "журналистских расследований" изменить телепогоду не в силах.

На тотальном и всепоглощающем телевизионном фоне робкие попытки ослабленных и давно уже неэффективно в интересующем нас смысле действующих институтов семьи, традиций, классического образования и церкви кажутся уже предсмертными судорогами. Рушится сам институт нравственности. Рассыпается сам догмат совести.

Тут я обращаю внимание читателей на заголовок моей статьи, где отказ от догмата совести передается двоичной формулой: ни стыда, ни совести. Такова русская транскрипция необходимого условия сохранения этого догмата. Если нет стыда - то и совести не будет.

А что есть стыд? Это не отрицание греха и пороков, ибо и они в природе человека, а способность их признавать, желание их преодолевать, внутренние мучения (угрызения совести) - если преодолеть не удалось. И, что важно, внешне проявляемое (перед другими) сожаление о совершенном грехе (покраснел) и извинение за него. И даже категорический отказ от свершения желаемого (вожделенного) не под страхом наказания, а "всего лишь" потому, что это неприлично, а потом будет стыдно. Стыд - это внутренний (но благоприобретенный) инстинкт, предупреждающий: ты подошел к такому запрету, к такому табу, переступить через которые и будет означать поступить против совести.

Запрет, табу, граница, отделяющие совестливое от бессовестного, установлены не Уголовным кодексом. Но тем не менее это запрет, табу, граница. Что прочерчивает эту границу и определяет эти табу? Те же традиционная семья, традиционные, а не новоявленные ценности, классическое воспитание и образование и традиционные религии. А также - в новых условиях - транслируемые через телевидение образцы нравственного (совестливого) поведения тех, кого кроме как "общественными идолами" не назовешь.

Вот и вся программа борьбы за восстановление института совести в стране. Лучше действовать по всем направлениям. Труднее всего переделать повседневную жизнь, она - производное от остального. Но вернуть классичность образованию - можно. Возродить институт семьи - еще можно. Опереться на церковь - можно. Даже телевидение изменить можно. Если сами "общественные идолы" - его главные герои - начнут не только говорить, но и вести себя иначе. То есть для начала вспомнят о стыде.

Иначе мозг какой-то останется. Совести не будет вовсе. И даже президенту вместе с генеральным прокурором не удастся ее сыскать.