Главному редактору
'Российской газеты'
г-ну Фронину В.А.

Уважаемый Владислав Александрович!

2 июля сего года 'Российская газета' опубликовала пространную статью Александра Ципко, названную 'Восток-Запад. Свой путь: от Константина Леонтьева - к Виталию Третьякову'.

Александр Ципко не только вписал мое имя в подзаголовок статьи. Я удостоился чести быть 'проанализирован' автором в контексте его мучительных размышлений о судьбах России, русской демократии, русского либерализма, русской интеллигенции, западничества и славянофильства. Причем из последнего он особо выделяет 'славянофильство реакционное' и 'славянофильство аморальное', к апологетам которых и относит меня.

Я не знаю, с каких пор Александр Ципко стал 'либералом' и 'западником' - мы, его друзья, устали отслеживать все идейные колебания и шатания Александра Сергеевича, - но в общем-то это его дело. Однако столь капитальный труд, посвященный моей, не стану этого отрицать, не скромной фигуре, казалось бы, должен был вдохновить на не менее капитальный ответ и меня. Тем более, что поводов для ответа больше чем достаточно.

Но я не хочу занимать газетную площадь и внимание читателей детальным спором с Александром Ципко. Ему доказывать я ничего не собираюсь, а публичная полемика 'пункт за пунктом' в данном случае выглядела бы с моей стороны как оправдание.

Я лишь хочу отметить несколько принципиальных вещей (о которых уже сообщил - и в самой нелицеприятной форме - самому автору по телефону). И надеюсь, уважаемый Владислав Александрович, что это мое письмо будет опубликовано в полном объеме и в доступном для обозрения читателями Вашей газеты месте.

Я утверждаю, что все мои слова, утверждения и идеи, на которые столь обильно (порой и с использованием 'цитат') г-н Ципко ссылается в своей статье в 'РГ', либо перевраны, либо извращены, либо вырваны из контекста и оборваны самым произвольным образом, либо вообще сотворены его не вполне в данном случае адекватным воображением.

Всего один пример. Но очень показательный. Г-н Ципко пишет: 'если будем, как Виталий Третьяков, настаивать, что не было преступлений Сталина, а были только необходимые предпосылки для ускоренной коллективизации и индустриализации'.

Я не знаю, что будем, 'если будем', но знаю, что господин Ципко врет. Нигде, никогда, ни в какой форме и ни по какому поводу я не писал, не говорил, не утверждал (и даже не настаивал), что 'не было преступлений Сталина'.

Зачем врет? Почему врет? Не знаю. Но твердо заявляю: врет!
А если кто-то утверждает иное, пусть процитирует соответствующие МОИ слова, а не бред, самопроизвольно или по чьей-то просьбе всплывший из сознания или подсознания хоть Ципко, хоть кого другого.

Кстати, редакция 'Российской газеты', на страницах которой я три с лишним года вел авторскую колонку и напечатал сотни полторы статей, могла бы и проверить хотя бы это утверждение г-на Ципко. А вдруг такие ужасные вещи я протащил и в тексты, опубликованные в 'РГ'?
А если завтра Ципко принесет статью, где будет написано, что 'Третьяков - соучастник преступлений Сталина', его слова тоже будут восприняты на веру и напечатаны в 'Российской газете'?
Как это часто с ним бывает, г-н Ципко обнаруживает кричащее несоответствие моих идей и выступлений с идеями и выступлениями начальства. И даже в этой связи 'отдает дань моему мужеству'. Видимо, сам Александр Сергеевич не настолько мужествен, а потому сначала приписывает мне (но в своей извращенной интерпретации) 'антипрезидентскую' идею 'ненужности среднего класса для России' (я даже не буду разъяснять, что в этой связи я говорил на самом деле), а затем в ярости громит ее.

Странно только, что со своей яростью Александр Ципко пришел в 'Российскую газету'. Нынче меня велено громить на радиостанциях 'Свобода' и 'Эхо Москвы'.

Мы действительно были с г-н Ципко друзьями, но как точны бывают седые афоризмы: 'С такими друзьями и никаких врагов не нужно!'
В конце своего опуса Александр Ципко прибегает к своему любимому риторическому приему, а именно восклицает: 'Грешно!'
Врать грешно, Александр Сергеевич! Тем более в нужный момент и в нужном месте.

Но я вам и этот грех отпускаю:


Виталий Третьяков.

14 июля 2008 г.