Меня всегда интересовало, как Виталий Третьяков, автор и ведущий программы "Что делать?", выбирает темы своих эфиров. Под видом "проклятых вопросов современности" ему удается вытаскивать на поверхность такие проблемы, которые, когда о них слышишь, кажутся совершенно очевидными, но которых никто в телевизоре всерьез не касается. Причем это не лекция "высоколобых" узких специалистов, как у принципиально непонятного Гордона, а вполне доступная пониманию зрителя свободная дискуссия за круглым столом. Объединяет найденные автором разнообразные темы то, что когда-то называлось "все, о чем вы хотели знать..., но не могли спросить". То есть то, чего современному телезрителю не хватает на нашем телевидении - умного, уважительного, на равных, обсуждения тем, не касающихся впрямую таких прозаических для обывателя вещей, как курс доллара или состав потребительской корзины, однако не безразличных для его судьбы.

За два года в "Что делать?" обсуждали множество вопросов. От того, способна ли современная философия объяснять мир так, как в свое время его объясняла марксистско-ленинская, до проблем российского сельского хозяйства, о которых оказалось удивительно интересно слушать. В программе политики-профессионалы говорили о сущности вождизма и о демократии в России и о том, должны ли они, политики, врать, а политтехнологи откровенно называли свои расценки на выборах и поясняли зрителям, как по-шулерски они "делают" политиков и избирателей. Все эти "проклятые вопросы" дают умеющему и желающему думать зрителю не только и не столько новые знания, но и новый поворот проблем, и именно поэтому программа "Что делать" интересна и часто неожиданна.

Но самый, наверно, неожиданно "проклятый" вопрос современной России а, может быть, и ответ на него мы увидели в прошлой программе Третьякова. "Есть ли будущее у либерализма в России?" спрашивал ведущий, а одним из участников программы был сопредседатель Либеральной партии Сергей Юшенков. Практически это была его последняя съемка, где он не как депутат с трибуны Госдумы и не на митинге как публичный политик, а в свободном обмене мнениями высказывал свой взгляд на либеральные ценности и их перспективы в России.

Понимаю, что программа "Что делать?" записывалась на несколько недель раньше эфира, понимаю, что произошло совпадение, понимаю, что камера случайно останавливалась на лице убитого политика тогда, когда шла речь о жизни и смерти - все это понимая, не могу отделаться от мысли о неслучайности эфира программы о будущем либерализма именно в это конкретное время. Тяжелое для либералов.

Согласно мартовскому исследованию ВЦИОМа, только 8% респондентов слышали о "Либеральной России", так что ее социологическая известность связана почти исключительно с именем Сергея Юшенкова. Один из демократов первой волны, он был из тех немногих, кто сохранил верность идеям, за которые выступал в 91-м, идеям, предложившим постимперскому российскому человеку абстрактные для него свободы - совести, слова и собственного дела. Именно тогда, как сказала в программе Третьякова Валерия Новодворская, "Свобода была дана, но не была востребована". Поэтому сегодня Юшенков противоречил времени, в котором мы теперь живем.

"Россия - левая страна", недавно написал и сам Третьяков. "Если бы от длящихся уже 12 лет реформ хоть что-то существенное получила основная часть населения, смерть коммунизма стала бы реальностью, но этого не случилось".

Поэтому российское общество обменяло свободу на порядок и, что уж скрывать, застой. Важнее для уставшего жить в эпоху перемен человека с улицы оказались правила игры и хоть какая-то безопасность. Убийство Юшенкова обнаружило, что безопасности тоже нет, но обыватель-то убежден, что это его не коснется.

Юшенков же в "Что делать?" утверждал, что разделяет позицию Франклина, считавшего, что если из двух ценностей, свободы и безопасности, люди выбирают безопасность, то в конечном счете они и ее потеряют. А еще он подчеркнул, что высшей ценностью для либерализма является человеческая жизнь. "Ценна триада - свобода, собственность, правозаконность". То есть либерализм признает государство, но только правовое, которое нанято обществом и выполняет определенные функции в рамках закона.

Когда Юшенков сказал, что для либерализма "свободное развитие каждого является условием свободного развития всех", ведущий ехидно напомнил "для молодых", что так же у коммунистов. "Но способы отличаются, либерализм превыше всего ставит права и свободы личности, - парировал Юшенков. - А в истории нет примеров преодоления кризиса без либерализма."
Сегодня это важно, поскольку в последнее время всерьез говорят о наступающем системном кризисе существующей уже десять лет в России той модели капиталистической экономики, которую можно назвать чиновничьим капитализмом. Значит, либерализм может быть востребован, у него есть будущее.

- Если нет будущего у либерализма, нет будущего и у России, - заключила категоричная Новодворская.

Говоря о будущем, Валентина Федотова, руководитель института философии РАН, явно не разделяющая убеждений собеседников, заметила, что поскольку и лейбористы в Англии, и коммунисты в России "сдвинулись в сторону либерализма, следует и демократам сдвинуться в сторону справедливости".

Вполне вероятно, что такая "теория конвергенции" общественно-политических движений действительно актуальна для России, ведь, по мнению Евгения Ясина, "государство развивается от иерархической структуры к сетевой, и развитие идет волнами." Либерализм во всем мире тоже видоизменяется. Сегодня, когда при столкновении цивилизаций, при насильственном распространении свободы и демократии нарушаются права личности, необходимо учитывать мнение тех, кто не приветствует насильственное подталкивание "к счастью". Развитие личности является продуктом довольно развитого общества. Скажем, в России, по исторической традиции, общество не знало демократии, а опыт последних десяти лет был не самым удачным знакомством с ней.

- В России, - подчеркнул Юшенков, - очень социальное государство, но очень нищее. А общество само не занимается социальными программами, оно ждет, когда их решит государство.

Опасность, считает Ясин, в том, что "власть строит вертикаль и хочет решить проблемы приказом", то есть, по выражению Третьякова "государство спускается с волны. Сами же либералы не борются с преступниками, а потом говорят, что государство стало репрессивным". То есть, опять беды наши заключаются в классической формуле марксизма с точностью до наоборот, когда "низы не могут, а верхи не хотят".

Так что, по сути, получается, что права радикалка Новодворская: "Либо мы в России научимся плавать, либо пойдем ко дну!" .

В конце программы Третьяков задал гостям финальный вопрос: "Сколько либералов должно быть в обществе?"

Юшенков ответил очень разумно: "Чистых либералов нет. Каждый из нас в чем-то либерал. Но в правительстве и в Думе либералы должны иметь контрольный пакет. И работать под контролем общества".

Да, в идеале у Юшенкова, у Немцова, у Явлинского, при всех противоречиях, всегда было ясное понимание самоценности демократических институтов, без существования которых все остальное теряет смысл. Но контрольный пакет они получить не смогут, поскольку не могут договориться между собой. Уже не смогли. Что же делать...

Убийство Сергея Юшенкова стало точкой или метафорой для обозначения того процесса в демократическом движении, когда влиятельные фигуры и руководимые ими партии "пропадают поодиночке", как написал в "Известиях "Андрей Колесников.

После записи программы Юшенков спросил, когда она выйдет в эфир и, узнав, что в апреле, сказал, "ну, это мы не доживем". Он ничего не имел в виду. Просто в русском языке есть такое выражение.